Господи, если ты есть… Стенка моего живота дергается, как будто там внутри кто-то, независимо от меня… Черт-черт-черт.... Теперь уже не приходится сомневаться. Это он, гибридик. Или она. Нееет, не надо, чтобы она. Не хочу, чтобы родилась нелла, с коровьими глазами. Пусть лучше тарг. Как я буду здесь, на мусорном поле, растить ребенка? Что скажет Дан?
И вдруг я понимаю, что люблю его. У меня никого нет, кроме него. И пусть у меня в животе ребенок неизвестно от кого, может от Клава. И пусть…
....Что-то навалилось, надавило на мозги. Или на то, что у меня от них осталось. Не могу оставаться одна, не могу… Бросаюсь в наш сарай, ложусь рядом с Даном, прижимаюсь тесно. Давит… давит…темнеет в глазах…
Я очнулась от того, что замерзла. Открыла глаза. Прямо передо мной возвышалась… Останкинская телебашня! Тряхнула головой, ущипнула за руку. Не исчезает.
Вокруг газон, рядом Данар, в какой-то неестественной позе, рука хитрозавернута за голову.
– Дан! Очнись! Ты живой?!!! –кажется, ору так, что перекричу шум автомобильного потока. Наставник ворочается, рывком садится, и недоуменно крутит головой. Потом поднимается и смотрит вокруг с неподдельным любопытством, потирая переносицу.
– Дан! Мы на Земле! Я тут недалеко живу, всего час пешком.
– Это – прекрасно! А-туннели существуют! Мой прадед Аль Кашер был прав. И к тому же мы избавлены от моих любезных соотечественников, и ардов заодно. Вряд ли им удалось отследить работу туннеля!
– А война?
– Неважно! Чистое знание – это единственное, ради чего стоит жить! Так как, идем к тебе домой? Я что-то проголодался.
Мама была в шоке. Она плакала и негодовала, она обнимала меня и сердито шептала в ухо:
– Аня, как ты могла, я не расистка, но зачем ты сбежала с этим…
Данар растерянно сидел в кресле, по-прежнему тер пальцем переносицу. Прежде не замечала у него такого жеста. Его улыбка казалась печальной, а карие глаза все равно блестели по-мальчишески. А потом мы ели борщ и жареную картошку, пили чай, и я пыталась объяснить Дану на таргашском, что говорит мама, смягчая и привирая.
Прошел год. Мы живем все вместе: я, мама, Данар и два моих сыночка. Да-да, у меня родилась двойня. Они совсем друг на друга не похожи. Один, Никитка, сероглазый и спокойный, а другой, Данилка, черноглазый и хитренький, уже сейчас: стоит только не уделить ему внимания, заходится криком. А если не подойдешь, умолкает и смотрит внимательно-внимательно. А потом как заорет еще пуще. Все думают, что это дети Данара. Он, вроде бы, не возражает. Хотя мы так до сих пор и не поженились. Это не так-то просто. Хорошо еще, что удалось довольно легко добыть ему поддельный паспорт гражданина Таджикистана и оформить регистрацию. Он сначала работал дворником, а теперь водит джихад-такси и говорит, что по горло сыт своей генетикой, и что ему пока достаточно изучения мира Земли. А еще копит деньги и собирается совершить хадж:
– Эль, я уверен, что черный камень Каабы имеет непосредственное отношение к А-туннелям.