— Собирайся и уходи, — отчеканил он, — и на будущее запомни. Крыс никто не любит.
— Роман Дмитриевич!
Ему было плевать на ее слезы, мольбы и истерики. Он был непреклонен:
— Двадцать минут. Время пошло, — и, развернув к себе монитор, как ни в чем не бывало продолжил работать.
Алиса еще потопталась перед его столом, постонала и, так и ничего не добившись поплелась на выход, напоследок наградив меня взглядом из разряда «все из-за тебя сучка!»
А я сидела ни жива, ни мертва и еле дышала.
Когда она ушла, Роман раздраженно откинул в сторону карандаш, который до этого держал в руке:
— Ну как тебе, Сенечка? Понравилось? — в голосе неприкрытый сарказм.
Я ничего не сказала, только потеряно мотнула головой.
— Я тебя предупреждал, насчет Альбины. Вот пожалуйста. Ее высочество оказывается было недовольно, что я принял тебя к себе на работу, и решило исправить несправедливость своими способами. Только с подельницей ошиблась.
— Я не понимаю, как так можно.
— А вот так, Есения. Вот так, — судя по интонации он был далеко не так спокоен, как казалось на первый взгляд, — в следующий раз перепроверяй все тщательнее.
— Я проверяла. Просто…просто не думала, что такое может случится. У нас с Алисой сразу конфликт начался, но я даже мысли не допускала, что может дойти до такого.
— Я не лучше, — хмыкнул он, — Альбина просунула эту дуру мне под самый нос, а я и не заметил. Не понял, что они связаны. Теперь надо тщательнее подходить к подбору персонала, на тот случай, если она снова решит внедрить кого-то своего мне под бок.
У меня аж в боку закололо, потому что это уже слишком.
Вся жизнь ведь перед глазами пронеслась, когда шла в кабинет начальника. Я успела распрощаться с карьерой, с возможностью самостоятельно лечить и поддерживать мать, со всеми планами, которые так дерзко посмела составить.
Пускай кому-то это покажется мелочью, но для меня это целая жизнь. Сложная, не особо радостная, но какая уж есть.
А Альбина просто взяла и влезла. Пусть попытка провалилась, но сам факт…
— Простите, что вам пришлось из-за меня в этом разбираться.
Роман только махнул рукой:
— Это было несложно. Плюс благодаря этой ситуации я избавился от крысы. Так что не все так печально, но… тебе надо поговорить с Маратом.
— Не-не, — я отвела взгляд, — не буду. Ситуация разрешилась, Алиса уволена, так что какой смысл жаловаться?
Никакого! Потому что Ремизов выберет ее. Даже если я расскажу о подставе, он просто пожмет плечами, и скажет «бывает». Или поедет с ней разбираться, а в результате останется на ночь.
Роман посмотрел на меня как-то странно, будто хотел о чем-то спросить, но вопрос так и остался не озвученным. Вместо этого он сказал:
— Иди. У тебя есть полчаса, чтобы еще раз перепроверить документы и прислать мне нормальный вариант.
***
Когда я вернулась в кабинет, Алисы там уже не было.
Ее рабочее место выглядело так, словно по нему пронесся ураган – кресло в стороне и развернуто спинкой вперед, ящики выдвинуты вразнобой, по столу – россыпь ручек и карандашей. Мусорное ведро тоже перевернуто, будто кто-то в запале ярости его пнул.
— Тебя тоже уволили? — сходу набросилась на меня Елена Алексеевна.
— Нет. Только ее, — скованно произнесла я.
Кажется, у меня начался отходняк. Если у Седова я была испугана, растеряна и будто слегка приморожена, то теперь меня жгло изнутри. Калило, распирало и трясло.
Если бы не Роман со своими техническими возможностями и чутьем хищника, то я бы ничего не смогла сама доказать. Вылетела бы с позором за то, чего не делала. А Альбина бы потом самодовольно улыбалась и потирала лапки от того, что ее коварный план удался.
Это было мерзко.
— Что у вас произошло? — начальница тоже была на взводе, после той взбучки, которую получила от Седова, поэтому потребовала объяснений.
— Она меня подставила.
Я коротко рассказала о том, что произошло в кабинете у начальника и принялась за работу. Елена Алексеевна еще долго возмущалась о том, какие нынче люди пошли, а Людмилка в полголоса причитала о том, что теперь даже одно место нельзя почесать тайком от камер.
Этот день был странным. Нападение Альбины выбило меня из колеи.
Я вроде работала, старалась, выполняла поручения, но не отпускало ощущение будто топчусь на одном месте. Мысли все равно сваливались к утреннему происшествию и к тому чем оно могло закончится если бы не Седов.
Какая же все-таки стерва эта Алечка. Беспринципная, гадкая и жестокая!
И Ремизов этого не замечает?
Как?! Как этого можно не замечать?
Мне безумно хотелось пожаловаться ему, но какой смысл? Она – его неземная любовь, ради которой он отказался от лучшего друга. А уж от фиктивной жены, которая посмеет некрасиво высказаться о его прекрасной принцессе, он и вовсе отвернется, не моргнув глазом.
Я не сомневалась, что она победит. Чего бы я ни сказала Марату, ее слова будут иметь больший вес, чем мои, потому что он сам поставил ее на пьедестал. И даже если бы я нашла в себе силы и смелость объявить ей войну, то проиграла бы ее на первом же шаге, потому что Ремизов был бы на ее стороне.