— Вот видишь. Никакой работы, — сказала я, а муж как-то странно хмыкнул.
Он вообще сегодня странный был.
Наверное, из-за того, что с Алечкой все прошло не так гладко и сахарно, как планировал. А может, наоборот все было так здорово, что не хотелось возвращаться. И окунувшись в обычную жизнь, Ремизов не чувствовал ничего кроме раздражения. Особенно ко мне.
— Марат, все точно в порядке?
Он все-таки обернулся. Задумчиво, медленно проскользил взглядом по моему лицу, будто пытался что-то понять, потом тихо сказал:
— Почему ты спрашиваешь?
Я не стала юлить и сказала, как есть:
— Потому что ты сегодня какой-то не такой. Как будто растерянный…или потерянный.
Да, именно так. Ремизов выглядел потерянным.
— И где же я, по-твоему, потерялся?
— Не знаю. Но ты молчишь. О чем-то думаешь. У меня такое чувство, что я тебе мешаю.
— Не говори глупости, Сень. Ты не мешаешь, — он натянуто улыбнулся, — просто рабочие моменты навалились…
— Не ты ли только что говорил, что работа может подождать до понедельника?
— Ты права, — Марат как-то устало потер шею и поднял взгляд к потолку, — это все может подождать.
Я подошла ближе и ободряюще сжала плечо:
— Предлагаю сделать вид, что нас нет никаких проблем, дел и обязанностей. И просто провести эти выходные, как два беззаботных тюленя. Что скажешь?
Пусть отношения между нами фиктивные, но чисто по-дружески-то мы можем провести время друг с другом?
— Я — за. Собирайся, — Марат потрепал меня по макушке.
И у меня снова дрогнуло все, что только могло дрогнуть.
Тут, наверное, остается только смириться. Принять, что моя реакция на него всегда будет такой. Непозволительно острой и неотвратимой, причиняющей смятение. Смириться и ждать, когда же все это закончится. И надеяться, что к тому времени не потеряю сама себя.
***
Дальше и правда был день-тюлень. Мы неспешно поужинали в небольшом уютном ресторане с видом на зеленый парк, потом гуляли в этом самом парке, кормили жирных наглых уток, требовательно дергающих Ремизова за брючины, в ожидании очередного куска вкусной булки.
Разговаривали.
И постепенно напряжение, которое сковывало нас при встрече в аэропорту рассеялось. Я отказалась думать о том, как у него обстояли дела с Альбиной, Марат тоже отодвинул в сторону те мысли, которые не давали ему покоя — и так хорошо стало. Так свободно.
Мы были знакомы всего несколько месяцев, но меня не покидало ощущение, будто я знала этого человека всю жизнь. И казалось, что нет ничего лучше вот так идти бок о бок о чем-то говорить, шутить самой и смеяться над его шутками.
Если хоть на минуту забыть о нашей ситуации, о тех обстоятельствах, которые толкнули нас друг навстречу другу, если выкинуть из головы Алю, нетерпеливо ждущую своего часа, то вполне можно было представить, что это и есть счастье. Вот так, вдвоем, неспешно…
К сожалению, неспешно и вдвоем долго не продлилось.
Во-первых, на идеально чистом небе за считанные минуты возникли густые темные тучи, в недрах которых светились зарницы и глухо грохотали еще далекие раскаты грома. Ни у кого из нас не было ни зонта, ни даже капюшона, поэтому мы поспешили прочь из парка. И едва успели заскочить в машину, как пошел проливной дождь.
Прогулка на этом закончила и пришлось возвращаться домой.
А там ждало «во-вторых». Причем гораздо более неприятное, чем простой разгул стихии.
Снова дал о себе знать, мой горячо любимый брат.
Как всегда, ни здравствуй, ни до свидания, а сразу претензии.
И дальше фотография с Форума, где мы с Седовым стоим возле одного из стендов.
Какая, на хрен, работа! Тебе надо ребенка от Ремизова заводить, а не кататься не известно где с левыми мужиками.
Ну это уже ни в какие ворота не лезет. У меня аж руки от негодования затряслись.
Да сколько можно, в конце-то концов?
Он тут же позвонил мне, но я безжалостно смахнула его звонок. Не хватало еще, чтобы Марат услышал нашу ругать.
Он писал. Стирал. Снова писал. Видать никак не мог подобрать слова в полной мере, выражающей его братское негодование и недовольство моим поведением.
Я бы и рада забыть, да кто ж мне позволит это сделать.