Я перезвонил ей после того, как распрощался с женой. Наверное зря, потому что на меня полился поток слез.
— Я такая глупая, — торопливо, будто боясь, что ее прервут, продолжала она, — веду себя как ревнивая истеричка. Мечусь из крайности в крайность. Переживаю.
Я молчал, продолжая слушать ее стоны.
— После нашей вчерашней ссоры я всю ночь не спала. Плакала. Думала о нас.
Я, кстати, на удивление хорошо спал. Просто, как младенец.
— И что же ты надумала?
— Ты прав, Марат. Во всем прав. Я веду себя недостойно, подставляю, путаю нам все карты.
Почему-то я не верил в это раскаяние. Она как будто просто говорила то, что я хотел от нее услышать. Не от души.
— Я обещаю, больше никаких претензий. Буду держать рот на замке. Тем более, осталось всего восемь месяцев и свобода. Ты разведешься со своей Есенией, я освобожусь от гнета отца. И все у нас будет хорошо. Чуть-чуть осталось, да? Марат?
— Как раз это я тебе уже говорил сто раз, — сказал холоднее, чем мог. И уж точно холоднее, чем она ждала.
— Ты на меня все еще сердишься? — тяжко вздохнула Аля, — ну, прости, пожалуйста. Я больше так не буду. Обещаю.
— Аль, мы не в детском саду. Ты должна понимать это.
— Я понимаю. Все понимаю. Прости, — шмыгнула носом, — ты сегодня приедешь?
В голосе смиренная измученная надежда. Я так и представлял ее – хрупкую, с опущенными плечами и большими грустными глазами, полными непролитых слез…
— Я сегодня не приеду.
— Что…как? Я думала, мы с тобой помиримся.
— Мы помирились.
— Тогда почему ты не приедешь? — воскликнула она и тут же спохватилась, — Дела? Ничего страшного, я могу тебя ждать хоть всю ночь. Так что не переживай, приезжай как только сможешь.
— Я не приеду, — повторил я.
— По…почему?
— Нет настроения.
— Марат! — растерянно прошептала она, — но как же…
— Как-то так.
Наверное, в этот момент я вел себя как конченная сволочь, но мне действительно не хотелось сегодня к ней ехать.
Мало того, я уже составил планы на этот вечер без участия Альбины. И теперь не испытывал ни малейшего желания меня эти планы.
— Что происходит, Марат?! — уже требовательно спросила она, — ты изменился.
Я понятия не имел, что происходит. Просто в какой-то момент отчётливо понял, что этот вечер хочу провести не с ней, не у нее, что у меня могут быть какие-то планы, не связанные ее персоной.
Удивительное открытие. Странное.
— Я все такой же.
— Тебя как будто подменили.
— Тебе кажется.
— Это все из-за того, что мы вчера поругались? Наказываешь меня?
— Даже не думал.
— Тогда почему не приедешь?
Потому что…не хочу?
Я не мог обидеть ее таким признанием, поэтому выдал нейтральное мужское:
— У меня много работы. Прости.
— А завтра? Завтра приедешь? — не унималась Альбина.
— Завтра и посмотрим.
— Тогда пока? — в голосе надежда непонятно на что, но у меня сейчас для нее ничего нет:
— Пока.
— Я тебя люблю.
— И я.
Отложив трубку, я приступил к работе, и спустя пару минут уже забыл об этом разговоре.
Меня посему-то больше волновало, что там опять придумал Роман. Очередную командировку? Сверхурочные? Работу по выходным? Сколько можно эксплуатировать мою жену? Чего он вообще к ней липнет, будто она медом обмазана? Других перспективных работников что ли в фирме нет? Бесит!
К счастью, бывший друг не придумал никакого важного дела на этот вечер, и в положенное время Есения вышла с работы.
— Марат? — в глазах такое искреннее удивление, что мне стало не по себе, — ты что здесь делаешь?
— Тебя жду.
— Но…
— Что «но»? Договаривай.
— Не бери в голову, — улыбнулась она, — я просто думала, что у тебя очередной завал на работе и ты снова задержишься допоздна.
— Нет завалов. Все разгреб.
— Ну и хорошо. Поехали домой?
— А может поужинаем где-нибудь?
Есения на мгновение задумалась, как будто сомневалась, а стоит ли, потом неуверенно кивнула:
— Можно и поужинать.
Я отвез ее в небольшой уютный ресторанчик, который славился своими морепродуктами. Мы отлично провели время. А потом отправились домой.
— Может, посмотрим что-нибудь?
— С удовольствием.
— Тогда ты пока выбирай, что будем смотреть, а я пока переоденусь, — сказала и упорхнула в комнату, а принялся щелкать пультом.
И в какой-то момент услышал, как гудит Еськин телефон, небрежно оставленный на столе.
Почему-то подумалось, что это вездесущий Седов снова лезет к ней во внеурочное время. Не особо отдавая себе отчет, зачем это делаю и имею ли право это делать, я взял в руки мобильник жены и ткнул на ярлычок.
Однако вместо ожидаемого послания от Романа, выскочило письмо от Матвея.
***
Не понял. Это что за рэкетирский наезд?
Если у него такая манера шутить – то это хреновая манера.
Я отложил телефон, решив спросить у Есении, что это за вымогательство такое. Почему великовозрастный братец, у которого с деньгами полный порядок, спрашивает у младшей сестры про какие-то переводы.
Может, она сама у него занимала? Может у нее какие-то финансовые проблемы, а я и не в курсе? А почему у меня не спросила? Привыкла барахтаться сама? Не доверяет?
Царапнуло.