Она вдруг всхлипнула — громко, надрывно — и тут же зажала губы ладонью. Рослин не шелохнулась, эльф, даже если и услышал, не отреагировал, а Натан посмотрел на нее с легким удивлением и тут же отвел взгляд. Каждый из них думал о чем-то своем. У каждого была собственная цель. И только Эллен чувствовала, что не может нести свою ношу одна. Она плакала в плечо Глоринделю и чувствовала, что не может, смотрела в непроницаемые глаза Натана и чувствовала, что не выдержит...
Но первому она больше не нужна, а второму никогда нужна не была. Он не знал ее. Он никогда ее не видел ни во сне, ни наяву. Он ею не был. Она поняла это, попытавшись поговорить с ним несколько дней назад. И с тех пор с каждым часом чувствовала, как слабеет, и все чаще думала о Расселе. Особенно когда видела бурое людское море, расстилавшееся у их ног. Море, в котором он был каплей, соленой и... горячей... как кровь.
Потом шли дни, и они тоже шли — за звездой Рослин. Эллен больше не говорила ни с кем, слабея и одновременно будто набираясь сил — для чего, она не знала и сама.
Рослин тоже молчала, но это было другое молчание, густое, напряженное, будто она была слишком занята, чтобы говорить, и все это понимали. Даже Глориндель ее не тревожил — похоже, их доверие было взаимным. А вот с Натаном эльф говорил, а Эллен слушала.
— Как же все это странно, — в десятый раз мрачно повторил эльф.
— В жизни множество и не таких странностей, милорд, — усмехнулся Натан в ответ. — Вспоминая наше с вами недавнее путешествие в Калардин...
— Я не о том, — перебил Глориндель, и Эллен не поняла, то ли он в самом деле имел в виду другое, то ли не хотел вспоминать то, о чем упомянул Натан. — Я про эльфов. Все равно не понимаю, как могло случиться, что их здесь столько.
— Вы же сами говорили, что эти сотни шли на мясо, тальвардов, видимо, просто было больше и...
— Да нет же! Никогда я не видел и даже не слышал, чтобы эльфы массово сдавались в плен, понимаешь? Так просто не бывает. Наш кодекс воина отличается от вашего. Они теперь никто, они хуже, чем грязь, хуже даже, чем люди...
— О, вот это поистине ужасно, — криво усмехнулся Натан, но эльф только отмахнулся.
— Я уже говорил тебе, между нами нет разницы... по мелочам. Малодушничают и трусят и ваши, и наши, но чтобы вот так, все войско... Я отказываюсь в это верить.
— А придется, — с сарказмом бросил Натан. Эльф посмотрел на него с укоризной, потом, помолчав, вполголоса сказал:
— Если бы я знал, что так выйдет, не бросил бы их. Не ушел бы... в этот трижды проклятый Тальвард.
Усмешка сбежала с губ Натана, лицо застыло — будто его ударили под дых. Эллен ждала, что он скажет резкость или, напротив, станет утешать, но он произнес только:
— Я не понимаю, вы... всегда таким были?
Во взгляде эльфа скользнуло недоумение, он собирался что-то сказать, но Эллен успела прежде, ответив вместо него:
— Всегда.
Они уставились на нее — оба, одновременно, но взгляды были совсем разными. Эллен перевела глаза с одного на другого.
— А вас не беспокоит, милорды, что сейчас творится в Калардине? Если калардинское войско разгромлено, эльфийское тоже, а ваши сородичи, господин Глориндель, как я понимаю, вряд ли поспешат нам на выручку... ведь вы все еще не калардинский князь.
— Верно, — кивнул эльф. — Ты сама на свой вопрос ответила. Калардин захвачен тальвардами, всех твоих — и твоих, — бросил он, развернувшись к Натану, — знакомых и сородичей вырезали. О чем там теперь беспокоиться? Вот закончим здесь, вернемся, я женюсь на Рослин, призову новые войска и...
— Закончим? — выдавила Эллен, чувствуя, что вот-вот рассмеется. — Милорд, вы что, не понимаете?! Когда мы здесь
Рослин встрепенулась от ее слов — впервые за все время. Медленно развернулась, вонзила в нее тяжелый, жесткий, кажется, предупреждающий взгляд. Сердце Эллен подскочило к горлу. Неужели ее догадка оказалась верна?..
— Что ты мелешь... — удивленно начал эльф, и от этого равнодушного недоумения хлестнуло чем-то таким знакомым, таким невыносимо унизительным... Эллен вдруг вспомнила, как он волок ее по набережной Врельере, схватив за волосы и осыпая бранью, а она боялась вздохнуть и думала только о том, что надо увести его оттуда, сейчас, немедленно, пока не поздно, пока она еще может его защитить.
— Вы не знаете? Спросите ее! — резко сказала Эллен. — Спросите вашу возлюбленную невесту, зачем некромантам эльфы... столько эльфов! Уж она-то знает!
Глориндель посмотрел на Рослин. Та стояла, полуобернувшись, и глядела на Эллен пустым прозрачным взглядом — тем самым, которым смотрела, когда сказала: «Теперь у тебя есть враг».
Он все еще у тебя есть, Эллен. И ты все еще есть у него. Или ты забыла, что это руками Рослин Рассел убил твоего ребенка?
— Рослин, ты знаешь? — требовательно спросил эльф.
— Знаю, — ответила она — холодным, мертвым, звенящим голосом. Будто не она это говорила, а кто-то через нее.
