— Что, выкрал у уличной девки свою байстрючку?
— Можно и так сказать.
— А чего потащил ее с собой в Тальвард? Натан закусил губу.
— Это... долгая история.
— Расскажешь, — тоном, не терпящим пререканий, сказала Стэйси и снова взглянула на него. — Время у нас будет... Ты почти не изменился, Натан.
— Ты тоже, — ответил он, и это прозвучало вовсе не комплиментом.
Стэйси усмехнулась, наклонилась, погасила лампу. Несколько мгновений, пока она не распахнул а дверь, они находились в полной темноте, и Натан слышал рядом с собой ее дыхание.
Она не знала, что имел в виду этот странный человек, обещая вернуть ей Рассела, — но выбор сделала, не размышляя ни мгновения. И не потому, что у нее не было времени.
Так зачем ты все-таки идешь в Тарнас, Эллен? Чтобы найти зомби, бывшего когда-то калардинским княжичем, и задать ему бессмысленный вопрос? Или ты сопровождаешь этого эльфийского подонка, чтобы ограждать и защищать его в пути, — ты, слабая беспомощная дура? Ты здесь, во враждебной стране, чтобы опекать человека, который тебя презирает и не нуждается в твоей опеке?
И все же она сделала то, что сделала.
Она берегла. И прежде всего — от себя самой.
Она смогла бы убить его, если бы действительно захотела.
Эта мысль появилась у Эллен на следующий день после встречи со странным человеком в придорожном трактире. Они все так же ехали на юг, дорога никуда не сворачивала и не содержала развилок — Эллен не знала точно, где находится место под названием Тарнас, но просто чувствовала, что они движутся правильно. Типично женская логика — сказал бы эльф, если бы знал об этом... и если бы находился в хорошем настроении. Эллен казалось, что этого уже никогда не будет. Он оставался все так же мрачен и неразговорчив, что, в общем, ее устраивало, но и тревожило — словно она ощущала затишье перед грядущей бурей.
Только вот кто из нас изрыгнет молнию, милорд, думала она, глядя в его сгорбленную спину. Вы знаете? Я — нет.
Деревушка, в которой она получила ответ на свой вопрос, встретилась им на пути почти случайно — вынырнула из зыбкой пелены тумана и моросящего дождя, сначала — низким частоколом покореженного забора, потом — серыми соломенными стрехами крыш. Эллен в первый миг оторопела, не понимая, откуда посреди тракта могло взяться это богом забытое селение; потом вдруг увидела, что дорога, по которой они едут, — вовсе не тот широкий, утоптанный тракт, которым они путешествовали последние недели: скорее тропа, ухабистая и поросшая травой. Все-таки попалась по пути развилка, и они на нее свернули... должно быть, эльф свернул, а Эллен, погруженная в свои мысли, даже этого не заметила.
Так она решила для себя, потому что не хотелось думать о том, что их какой-то силой затянуло в это колдовское место. Хотя позже Эллен предпочла бы думать именно так.
— Где это мы? — вполголоса спросила она.
Эльф поднял голову, словно очнувшись от дремы, огляделся. И улыбнулся — легкой, беглой улыбкой, тут же исчезнувшей.
— Главное — вовремя-то как, — проговорил он, и Эллен не понравился его тон. Ответить она не успела — Глориндель пришпорил коня и галопом влетел за частокол, оказавшись на земле деревушки... из которой ему не суждено было уйти.
Эта мысль будто ошпарила Эллен кипятком, и она покачнулась в седле, еле успев вцепиться в гриву коня. Тот нервно запрядал ушами, переступил с ноги на ногу, будто не решаясь последовать за конем эльфа. Эллен перевела дух. Ее напугала не столько сама мысль — в последнее время ее часто одолевали странные мысли, — сколько ощущение, которое эта мысль вызвала.
«Горячо, — подумала Эллен, — так горячо... »
Она нагнала эльфа, уже таявшего в повисшем над деревушкой тумане. «Сказать ему, что мне не нравится это место? Бессмысленно». А место ей в самом деле не нравилось. Ни души — лишь приземистые неказистые хижины в цепких объятиях густой дымки. И звуков никаких, кроме редкого стука дождевых капель по земле.
— Тут должен быть трактир, — уверенно сказал эльф. Где бы они ни оказывались, подобные места интересовали его в первую очередь. Эллен ничего не ответила — просто осматривалась, слушая, как барабанит по плащу дождь.
Трактир нашелся — совсем скоро, за первым же поворотом. Деревушка состояла из двух перекрещивающихся улочек, и на одном из углов перекрестка высилось неуклюжее двухэтажное здание. Окна полыхали желтым светом, изнутри доносились крики, пение и свист, а вокруг шатались пьяные кучки народу. Похоже, в деревне был праздник, что сразу объяснило затишье на окраине, показавшееся сперва таким зловещим. Эллен понимала это, но на душе у нее легче не стало.
— Эй! — звонко окликнул эльф пробредавшего мимо мужика. — Что празднуете?
Тот вскинул на него заплывшие глаза — цепкие и недобрые. Потом ответил. Они говорили на тальвардском, но Эллен к этому времени уже вполне понимала здешний язык — достаточно, чтобы разобрать: здешний корчмарь отдает дочку замуж и всю деревню поит задарма.
