Натан стоял посреди дороги, крепко прижимая Рослин к себе. Ее маленький острый подбородок впивался в его предплечье почти до боли. Она не пыталась вырваться — а он боялся этого почти до одури. Впрочем, почему «почти». Он в самом деле одурел, если сделал то, что сделал. Хотя страх, вынудивший его на это, сам по себе был безумием — но Натан ничего не смог с собой поделать. Как только увидел эту заставу... и лениво зевавшего солдата, сидевшего на бочке у ворот. Тальвардского солдата, невероятно похожего на калардинца, которого далеко-далеко отсюда убил Глориндель. На заставе. Совсем не похожей на эту. Столько было дорог и столько застав... но Натану навечно врезалось в память лицо купца, у которого Глориндель отнял сначала честь, а потом жизнь.
«Миледи Рослин, вы ведь не сделаете этого снова, правда? » — подумал он как в бреду, а сам уже стискивал ее плечо, будто пытаясь предотвратить то, что вот-вот должно было случиться Она не сопротивлялась, напротив, как-то сразу обмякла в его руках, покоряясь любому его решению, пусть и не понимала — правда же не понимала? — что происходит.
И сейчас она застыла в его руках, положив тоненькие пальчики ему на предплечье, и дышала тихо, ровно, не боясь, доверяя.
А он боялся, так боялся, что его трясло, будто в лихорадке. Не Рослин, нет. Этого ощущения. Этой уверенности, которая его охватила. Безумной уверенности, что Рослин и Глориндель — один человек.
На мгновение ему захотелось провести ладонью по ее левому уху и проверить, цело ли оно. Он бы так и сделал, если бы его руки не были заняты.
— Ты ведь не бросишь меня? — тихо спросила Рослин.
Натан посмотрел на нее сверху вниз. Она запрокинула голову, и ее перевернутое личико казалось совсем маленьким. Она теперь все время его об этом спрашивала. Как будто надеялась, что если он повторит свое обещание снова и снова, то все-таки сдержит его. А Натан не мог ей сказать, что любые обещания для него ничего не значат. Давно уже. Что значение имеет только долг, и уж от него-то Натану не сбежать.
На небольшой площади перед воротами толпился народ, коротая время до досмотра за ленивым поругиванием осужденного, привязанного к столбу виселицы посреди площади, и в этой вялой жестокости было что-то такое обыденное, такое мирное, что это место вдруг показалось Натану куда более подходящим для леди Рослин, чем любое другое. Впрочем, сама она так не думала.
— Они нас ищут, — еле слышно проговорила Рослин. — Ты ведь не бросишь меня?
Нас, верно, маленькая леди... И нас ожидает виселица за учиненный нами разбой. Может быть, даже эта вот самая. Осужденного от нее по такому случаю отвяжут. Он, должно быть, будет нам благодарен.
Внезапно до него дошел смысл ее слов. Благодаря болтливому языку тальвардов они еще два дня назад узнали, что здешние власти разыскивают пару калардинцев. Мужчину и женщину — возраста они, очевидно, не знали. Наверное, кто-то видел их издали неподалеку от логова Сколопендры и принял Рослин за взрослую женщину. Что в общем-то немудрено. И теперь их искали — их обоих. А если бы они разделились, то смогли бы идти дальше. Но они не могли разделиться. Натан не отпустил бы ее. Натан не бросил бы ее одну.
— Мы не можем так стоять. Надо идти дальше. Надо...
Он сжал ее крепче, и она умолкла. Надо. Он знал, что надо. Но, кажется, совершенно перестал соображать. А так нельзя. Ну же, Натан, вспомни, как было с Глоринделем — тебе всегда приходилось рассчитывать только на самого себя, чтобы вытащить вас обоих...
Всегда ли?
«Но что она сможет сделать? » — растерянно подумал он.
Отравить их. Убить их. Всех. Нет, не так: она отравит, а ты убьешь. И вы пойдете дальше, оставляя за собой удлиняющийся кровавый след.
Ты всерьез думаешь, что все еще может быть иначе?
Всадница, проезжавшая мимо, окинула их удивленным взглядом. Она еще какое-то время смотрела на них через плечо, прежде чем едва не наехала на какого-то простолюдина, и тогда наконец отвернулась. Натан попытался взять себя в руки.
— Оставайтесь здесь, — сказал он, отстраняя Рослин. Но та не выпустила его руки и шагнула следом.
— Ты не бросишь меня! — повысив голос, сказала она. — Ты обещал!
— Да замолчите вы, — стряхивая ее руку, бросил Натан. — Постойте здесь. Я скоро.
Он сам еще не знал, что собирается сделать, но надо было действовать. Нельзя было ждать, пока этот эльф... пока эта девочка вспомнит, что происходило на калардинской заставе целую вечность назад...
Натан сделал несколько шагов вперед, к центру площади. И почти одновременно с ним из таверны напротив вышел Глориндель.
Натан споткнулся, но шагу не сбавил — ноги сами его несли, мимо людей, лошадей и телег, вперед, к позорному столбу, к которому с другой стороны приближался эльф. Натан смотрел на него и пытался понять, сошел ли уже с ума по-настоящему, или Глориндель действительно здесь. Последняя мысль внезапно так его поразила, что он застыл как вкопанный в пяти шагах от виселицы. И эльф остановился тоже, глядя на него во все глаза.
