Тихонов пошёл и сел.
Юлия Фёдоровна вывела в журнале оценку.
– Четыре, – сказала она. – И ты уж определись, наконец, на три или на четыре учиться, займи твёрдую позицию! Будь мужчиной. Но я думаю, что твое место – это «три».
– Знаешь, Дэн, не даёт мне кое-что покоя.
– Что, Тихон?
– Да вот эта вот раздвоенность в мире… В книжках как-то иначе всё получается.
– В смысле?
– Ну вот, например… Слушай, я тебе сейчас расскажу кое-что, ты только никому не говори.
– Тихон, ну какие вопросы! Разве я когда про тебя что-то рассказывал? Только бабушке.
– Что? Что ты своей бабушке рассказывал?
– Всё…
– Ты охренел! Про тики, отца?
– Да ладно, она взрослая, умная, всё понимает…
– Слушай, Дэн, то, что я сейчас скажу, даже бабушке не надо. Понял?
– Да не вопрос…
Тихонов почесал подбородок и закурил.
– Вот мне, например, нравится Гришина.
– Ой, тоже мне секрет, – перебил его Денисов.
– Постой, Дэн, я не о том. Она мне очень нравится. Я в неё влюбился. По-настоящему. Но и по Юлии Федоровне я млею! Так, что слов нет. Когда вижу её, мне аж дурно становится. Хочется зайти к ней в кабинет твёрдым шагом, взять её за талию так решительно, дернуть к себе грубо, поцеловать в засос, потом на стол директорский повалить, ну и сам знаешь!
– Да кто же по ней не млеет! По ней вся школа сохнет, от первого до одиннадцатого класса! Но про твёрдый шаг – это я не верю. У тебя ноги от страха переломятся, на полпути свалишься.
– Это да. Шансов ноль. Но я не об этом. Я к тому, что как же так! Я ведь Гришину люблю! Но готов её предать запросто! Это же недостойно, понимаешь? Плохой я человек. И так во всём. Моё реальное «Я» совсем не похоже на того, кем я хочу быть!
– Ну, мне кажется, ты слишком драматизируешь. Нет в этом ничего трагичного. Вот, например, помнишь у Шекспира «Ромео и Джульетту»?
– И что?
– С чего там начинается? Идёт Ромео и томится по одной девушке. Жизнь ему не в радость. Не есть, не пить ему не хочется. И вдруг он увидел Джульетту. И всё, разом забыл про ту свою любовь. Так вот, ты когда-нибудь слышал, чтобы Ромео обвиняли в аморальности?
– Нет, Дэн, не слышал! Золотые слова ты говоришь. Хотя у меня немного иная ситуация, я бы предпочёл и с Гришиной, и с Юлией Фёдоровной одновременно…
– А ты думаешь, Ромео бы не предпочёл? Просто кто ж ему позволил бы…
Тихонов прикурил вторую. Моросило, но уходить с лавочки не хотелось. Приятно было сидеть здесь, в пасмурной, туманной пелене, в безлюдном и беззвучном дворе. Почти беззвучном – потому что очень тихим, едва заметным фоном шумел дождь, колотя по листьям, по лужам, по асфальту. Это лучшее успокоительное и убаюкивающее средство – музыка затяжного дождя.
– Тихон, и я хочу тебе кое в чём признаться. Только тоже никому.
– О чём разговор. Само собой.
– Я хожу к психологу.
– Да ну? Ты что, псих, что ли?
– Нет. Ну знаешь, на Западе многие ходят. Так просто. Для поддержания психического здоровья. Вот и мои родители завели семейного психолога. И я теперь хожу к нему раз в неделю.
– Мда, вот это дела… И как тебе?
– Да ничего. Сидим, болтаем о том, о сём. В принципе ничего. Умная такая тётка. И красивая.
– Ага, и ты в неё втюрился?
– Ну я бы так не сказал… Но она да, нравится мне. Она мне сказала одну умную вещь…
– Какую?
– Нужно любить себя таким, какой ты есть.
– Эх, другие бы меня любили таким, какой я есть.
Синие волны неба бились в окна, ветер мощно надувал паруса занавесок. Вот бы школу сорвало с места и унесло в открытое море. Чтобы этот большой корабль отправился в плаванье к далёким неизведанным берегам, где их ждут удивительные приключения. Конечно, не всё пройдёт гладко. Первым делом случится бунт, и половина учителей будет выброшена за борт. Остальные пригодятся в хозяйственной работе. Полы там помыть, починить чего. Возможно, начнётся голод и их съедят. А что делать, случалось и такое. В конце концов его, Тихонова, выберут капитаном. Он сядет в кабинете директора пить виски, курить сигару и командовать хриплым голосом. А Юлия Фёдоровна и Гришина станут бороться за его благосклонность. Он будет отдавать предпочтение то одной, то другой. А то и обеим одновременно.
– Слышьте, Дэн, Тихон, прикиньте!
– Что такое?
Серёгин выглядел взволнованным.
– У нас новая историчка!
– Вот тебе на… А Юлия Фёдоровна куда подевалась? Уволили? – и Тихонов, несмотря на обиду, почувствовал, что расстроился.
– Да нет, она же теперь директор. Решила не совмещать.
– Ну и что, старая вобла какая-нибудь?
– Ну, как сказать, как сказать, – уклончиво ответил Серёгин. – Сам увидишь.
Пока ждали историю, выяснились подробности. Рассказал Титяев, а ему его мама.. Звали новую историчку Ювелина Филипповна, ей было двадцать с чем-то, и она только окончила педагогический университет. Говорили, что она супер, и Юлия Фёдоровна по сравнению с ней отдыхает.
