– Давай! – согласилась она. – Но ты же дождешься, пока я прыгну, да? И вместе тогда поедем.
– Прыгнешь? – с усилием переспросил я, надеясь, что не так понял или не расслышал.
– Ну да, – захлопала она глазками. – С парашютом. Я же за этим сюда приехала.
– А ты не слышала, когда я сказал, что твой прыжок отменяется?
– Это было до нашего разговора!
– А что после него изменилось?
– Макс, но мне надо прыгнуть!
– Зачем? – сквозь зубы спросил я, очень и очень стараясь быть спокойным. Или по крайней мере не свернуть эту тонкую цыплячью шейку.
– Я хотела… – она задумалась. – Ну… хотела этот прыжок как, ну знаешь, такой символ новой жизни.
– Нахуй новую жизнь, – отрезал я. – Продолжим старую, она у нас вроде неплохо вдвоем получалась.
– Но я хочу адреналина! Мощного! Я же говорила тебе, что люблю это и что мне надо!
Глаза заволокло алым.
– Адреналина тебе мало, моя радость? – ласково уточнил я. – Нет проблем, я тебе его обеспечу.
– То есть мне можно будет прыгнуть? – недоверчиво спросила она.
– Можно. Но сначала с парашютом прыгну я. И вот потом, если захочешь, это сделаешь ты. Но не раньше.
Я семенила за ним и растерянно бормотала:
– Макс, ну ты чего, ну хватит, что за глупости? Ты же не проходил комиссию, а там еще обучение.
– Серьезно считаешь, что мне не хватит денег оплатить личную тренировку, а если понадобится, то и личный вылет? – обернувшись, спросил он. Взгляд золотых глаз был жестким. Непривычно жестким. Что он пытается мне доказать?
– Считаю, что это ерунда все, и давай я просто сейчас прыгну…
– Просто помолчи, моя радость, – перебил меня Макс. – Вот правда. Просто помолчи.
Я обиделась и на самом деле не стала больше ничего говорить. Наблюдала за тем, как быстро инструктируют Макса и как расхваливают его физическую форму. Смотрела, как он не глядя подписывает бумажки и как отказывается от медкомиссии, чтобы не терять время. И в итоге он даже успевал на самолет, с которого будут прыгать все. Смотреть на это было обидно, потому что все сейчас прыгнут – даже, блин, Макс! – а я нет. Но ничего, пойду следующим заходом. Макс обещал оплатить еще один вылет, если понадобится.
Странное и довольно неприятное ощущение, словно меня грызло что-то изнутри, я впервые поймала, когда увидела Макса в дурацком, совершенно не идущем ему летном шлеме и парашютной системе. Он был спокоен и даже весел, а меня вдруг стал колотить озноб. Может, от ветра, который поднялся совершенно неожиданно для такого теплого дня?
– Сильные порывы, – озабоченно проговорил инструктор, потирая пальцем подбородок. – Будем, значит, прыгать с девятисот метров. Там воздушный поток слабее.
Девятьсот? А планировали шестьсот. Меня стало чуть подташнивать. Озноб не проходил, я обхватила себя противно дрожащими руками и внезапно поняла, что я чувствую. Страх. Очень сильный страх. Вот только не за себя.
– Макс! – я подбежала и уцепилась за него. – Слушай, да фиг с ним! Не надо. Не прыгай. Ты же сам не хочешь.
– Я обещал обеспечить тебе адреналин, – растянул он губы в улыбке. – А я свои обещания выполняю.
Поцеловал меня и пошел к самолету.
Если меня потом спросят, какие самые жуткие моменты были в моей жизни, я назову вот эти бесконечные минуты, когда взлетал самолет, когда набирал высоту. Когда цветным горохом оттуда сыпались парашютисты – Макс прыгал последним. Его вначале так сильно закрутило, что я едва не сдохла от ужаса, понимая: это перекрутились стропы. Пиздец. Но вроде выправилось.
Потом на него чуть не налетел какой-то идиот, и я начала тихо, но безостановочно материться, поминутно вытирая влажные руки об штаны. Они как-то разминулись, и я выдохнула, но потом Макса стало относить в сторону бетонной взлетки, а нам очень не рекомендовали на нее садиться: можно нахрен себе все ноги переломать. Инструктор что-то вещал в громкоговоритель, объясняя, куда рулить, и Макс каким-то чудом умудрился приземлиться не на взлётку, а рядом – в траву. Буквально в нескольких метрах от нее.
Я бежала к Максу, задыхаясь, с колотящимся сердцем. Так быстро, как могла, но оказалась рядом, уже когда он встал и начал складывать парашют. Я налетела на него и вцепилась с такой силой, что едва не разодрала ногтями одежду.
– Ноги? Целы? Ты как? Болит? А там полоса! И этот дебил. А ты!
Я вдруг выдохлась и без сил опустилась на траву. Обхватила себя руками и посмотрела на Макса снизу вверх.
Он снял шлем, красиво встряхнул темными волосами – как летчик из какого-нибудь фильма, а потом ехидно мне ухмыльнулся:
– Хватило адреналина? Следующий прыжок твой?
Я молчала. Если Макс вот так за меня боялся, как я за него… Но почему нельзя было об этом просто сказать словами?
– За что ты так? – тихо спросила я. – У меня до сих пор трясутся руки. Я очень за тебя боялась. Ужасно.
