Полная решимости отстоять свое достоинство, она уселась рядом с преподавателем, напрасно пытавшегося притвориться спящим. Если потребуется, девушка просидит так всю ночь.
– Вот несносная девчонка! – в сердцах пробормотал Антуан и рывком сел, едва не задев ее лбом. – Привязал на свою голову!
Последующего Даниэль не ожидала.
Чужие губы оказались требовательными, настойчивыми. Там, в таверне, девушка не испытала и половины эмоций, которые обрушились на нее теперь. Она не помнила, как оказалась прижатой к душистому сену, когда, не прерывая поцелуя, де Грассе всем весом надавил на нее. Мир сосредоточился на чужом запахе, таком желанном, рождавшем непонятное томление, чужих руках, зарывшихся в ее волосы. Приоткрыв губы, Даниэль неумело пыталась вторить движениям мужчины, не сопротивлялась, когда его язык проник внутрь, обвился вокруг ее языка. Тело превратилось в желе, податливое воле Антуана. Мысли путались, руки бесцельно блуждали по спине мужчины. Сердце сжималось, но уже не от страха или беспокойства, а эйфории, будоражащей кровь, превратившей ее в раскаленную лаву. Даниэль тянулась к де Грассе, извиваясь, тесно прижималась к нему. Пожелай он, девичья честь осталась бы в памяти старой мельницы, но темный маг оборвал поцелуй, бесконечный, такой сладкий и запретный. Тяжело дыша, словно после изнурительной тренировки, приподнявшись на вытянутых руках, он пристально смотрел на Даниэль. Раскрасневшаяся, растрепанная, она в изнеможении разметалась на сене. Желание еще не схлынуло, раз за разом накрывая удушливой волной.
– Стоп, леди, так далеко мы с вами не зайдем, – хрипло пробормотал темный маг и на минуту смежил веки.
– Почему?
Обиженная девушка попыталась сорвать очередной поцелуй, притянуть голову Антуана к себе – он не позволил. Приступ страсти прошел, де Грассе вновь мыслил здраво. В отличие от Даниэль. Той по-прежнему хотелось запретного, чтобы слова отца не разошлись с правдой. Пусть Антуан ее соблазнит, ничего дурного не случится, она никому не скажет.
– По многим причинам. Да и девственницами надо аккуратнее, – усмехнулся преподаватель и поправил взъерошенные волосы. – Мало того, что вечно не то сделаешь, так еще терзания насчет женитьбы. Хватит с вас поцелуев. Сомнительное вы одноразовое развлечение, Даниэль Отой!
– Я не развлечение и уж точно не одноразовое.
Волшебство момента лопнуло, словно мыльный пузырь. Оправив задравшиеся юбки, девушка застегнула платье и потребовала отдать ей мешок:
– Вы мужчина, вам удобства не к чему.
– Тогда куртку верните, – мстительно ответил Антуан. – Она все же моя. И не жалуйтесь, если замерзнете или не сможете заснуть.
Надувшаяся Даниэль шумно выдохнула воздух и нехотя согласилась:
– Хорошо, я улягусь с вами, хотя после случившегося следовало бы поднять вопрос о вашем моральном облике. Министерство бы очень заинтересовалось количеством одноразовых студенток.
– Хватит!
Темный маг хлопком в ладони поставил точку в разговоре. Девушка не отважилась его продолжить. Может, де Грассе ей и симпатизировал, но без зазрения совести назначил бы суровое наказание за острый язык. Да и какие у нее права? Птичьи. Пусть спит, с кем хочет, а ей останутся на память поцелуи. Но мысль о том, что Антуан, может, даже тут ласкал другую, вызывала глухое недовольство.
Свет в который раз погас, и преподаватель окончательно улегся на сене. После его короткого вопросительного «Даниэль?» Леди Отой покорно устроилась рядом, пусть и не на груди мужчины, но достаточно близко, чтобы вызвать общественное порицание. Она все еще дулась на темного мага. Казалось, случившееся ничуть его не волновало, Антуан спокойно заснул, а Даниэль никак не могла. Она ерзала, попеременно злилась и проникалась нежностью к лежавшему рядом мужчине, в конце и вовсе положила его руку себе на талию. Так наконец и забылась тревожным сном.
Даниэль злилась. Если бы могла, то разнесла бы по камушку всю академию, но приходилось сжимать зубы и терпеть. Радовало одно: у них появились занятия с Амалией, на которых можно было выпускать пар. Иногда девушке казалось, чем злее она приходила, тем лучше получались задания. Не с первого, так с пятого раза леди Отой добивалась того, чтобы дар послушно выполнял команды, из черного облачка, сгустка энергии перетекал в шепот фраз, пока безобидных, но это только начало.
