И только после этого он сообразил, что сам вовсе не стоит на скале, а скорее висит в воздухе заметно в стороне. Но ноги ощущали опору, он попробовал рассмотреть ее и ничего не увидел. Ни опоры, ни собственных ног. Отчего-то это его испугало так, что он потерял сознание и провалился в черноту.
Семен почувствовал себя висящим в воздухе, а следом ощутил резкий запах рыбы. Его от этого запаха слегка замутило, и он открыл глаза.
– Это меня что, на руках несли? – спросил он, понял, что не совсем так спросил, как хотел, и добавил: – В переносном смысле.
Вышло глупо: принесли на руках в переносном смысле! Но никто даже не улыбнулся.
– Тебе важно, как тебя переносили? – переспросил его Войцек. – Скажи лучше, что случилось.
– Вы меня сперва напоите… потом накормите, после в баньку сводите, спать уложите! После уж расспрашивать начинайте. Ох, голова сейчас треснет.
– Острить начал, значит, окончательно ожил, – заявила Алена.
Настя кивнула ей, плеснула из фляги себе на ладонь немного воды, чуть пошептала и обтерла Семке лицо. Тот сразу покраснел, как вареная креветка. От удовольствия, что за ним ухаживают, и от смущения, что ухаживает Настя. И голову почти отпустило, только чуть першило в горле, чуть ныло в животе и слабость была жуткая.
– Попить дайте, сударыня. Плиз! – сделав жалобный вид, простонал он.
Пить ему дали, но лучше бы он потерпел с питьем. Вода, смягчив горло и вроде уютно влившись в желудок, вдруг выскочила обратно единым комком.
– Это хорошо, – сказала Настя. – Пей еще!
Семка заставил себя выпить еще несколько глотков, и его вновь вывернуло наизнанку.
– Пей, – снова подсунула ему флягу Настя.
Он послушно выпил, и ничего не произошло. Потянулся к фляге уже сам, попил еще.
– Хорошо-то как!
– Тогда отдыхай.
– Слушаюсь и повинуюсь. Только два слова скажу. Вот такие длинненькие оранжевые грибочки пуляются то ли пылью, то ли газом каким отравляющим.
Сил сказать хоть что-то еще ему недостало. Но сказанное было самым главным, об опасности он предупредил.
– Укладывайте больного. Есть ему пока не давать, а пить заставлять, даже если уснет – будить каждые десять минут и поить. Алена, пошли, работа стоит.
– Я чуть приду в себя и…
– Это, рядовой, позвольте нам решать, пришли вы в себя окончательно и можно ли вам работать, – ехидным тоном сделала ему выговор Анастасия.
Кольцову и возразить было нечего, так опростоволосился! Такую карьеру запорол! Уже до младшего лейтенанта дослужился, и бах, опять в рядовые. Обидно.
Войцеку надоело держать Семку в подвешенном над землей состоянии, он уложил его на походную циновку, заставил еще раз напиться и занялся грибами. От их запаха Семку вновь замутило и стошнило. Он осторожно перевернулся на другой бок, и ему стало еще хуже, потому что лежал он рядом с мешком, набитым рыбой, и запах от мешка шел… ну крепкий запах! Нет, с этими ароматами нужно что-то делать! А пока он организовал ветерок для проветривания, да и грибы сушить нужно побыстрее.
От слабости Семка провалился в полудрему и вновь увидел себя со стороны. Но не давешнего, а того, который сейчас лежал на циновке. Он себе даже там, на скале, не понравился, хотя был тогда еще ухоженным и чистеньким. А сейчас рвань-рванью, заплатка на заплатке! И рожа красная. Ну и в целом… девушки таких не любят, им кого поинтересней и покрасивей подавай. Лицо какое-то немужественное, брови выгорели. Волосы, что ли, обрезать? А то с этой выщипанной абрашей пролысиной он не краше чучела. Хотя толку мало будет, а волосы он растил лет пять, если не больше. В жестокой борьбе с семьей и школой. Жалко.
Подошел Войцек, заставил напиться.
– Фу, я же лопну, – попробовал воспротивиться Семен.
– Нажалуюсь, тебя опять разжалуют, – пошутил Войцек.
– В кого? Я и так уже рядовой, ниже чинов не бывает.
– Настя придумает.
Кольцов отчего-то испугался этой шуточной угрозы и ополовинил флягу. И почти сразу задремал. И во сне увидел вовсе уже несусветное. То есть не сам себя со стороны, а наоборот. То есть лежит он с закрытыми глазами и дремлет, но видит, как, оставаясь лежащим и спящим, все равно поднимается, потягивается и начинает бродить по лагерю. По большей части принюхиваясь и не особо присматриваясь. В результате прошел сквозь Войцека и по горящему костру тоже прошелся. Понюхал дым, понюхал рыбу, понюхал грибы. И кажется, что-то придумал. Что придумал Семка номер два, Семка номер один не понял, но вместе со вторым номером обрадовался. И уснул уже крепко. Правда, вскоре Войцек его вновь разбудил и заставил пить из фляги. Семен послушно напился, с трудом поднялся и отправился в кусты. Очень вовремя, потому что далеко ходить ему было трудно, а тут еще и девчонки вернулись. Кольцов на всякий случай поспешно улегся, а то вдруг его за хождения действительно разжалуют ниже рядового. Но его первым делом укорили именно за это.
– Ты погляди, лежит себе довольный, бездельничает, – сказала Алена.
Семка слегка растерялся, но ответил:
– Сами же велели.
