– Кто ищет, тот всегда найдет, – сказал Сергей, – Стучите и вам откроют.
– Вот сюда поворачивайте, – сказала Аня и вопрос, поставленный Сергеем, остался без ответа.
Он въехал во двор, образованный двумя пятиэтажками. Если высадить ее у подъезда, как она просила, то оставить машину там нельзя. Мешает проезду. И это бы значило позволить ей тащить сумку самой. Он этого категорически не хотел допустить и проехал дальше, туда, где его машина не мешала. И оттуда понес ее сумку.
– Зря вы так сделали, – сказала Аня.
– Почему?
– Теперь идти, как на витрине. Наверное, глазеют в окна,
– Кому какое дело! Боитесь, что мужу доложат?
– Докладывать некому. Но лишние разговоры.
– А вы чихайте на разговоры.
– Что-то я не заметила, что вы чихаете. Видела, как вы напряглись, когда папа вас спросил, ревнивая ли у вас жена.
– Ничего я не напрягся, – возразил Сергей, – Мне, положим, чихать, что скажут в окна смотрящие. И вы чихайте.
Но сам он помнил, что, конечно напрягся. И сейчас, после слов своей спутницы он тоже напрягся. Чихать? Но лучше чтобы это его отклонение от маршрута осталось незамеченным. Зачем лишние разговоры. Хорошо, что тут вроде бы никто из знакомых не живет.
В старых пятиэтажках лифтов нет. Он старался идти молодцевато, как молодой. Вроде бы и нет у него в руках тяжелой сумки. Но, кажется, его спутница на это не обращала никакого внимания. Пока он поднимался на ее четвертый этаж, в голове оформились две программы дальнейших действий. Минимум и максимум. Программа минимум примитивна: он молча доносит сумку и прощается. Программа максимум более витиевата. Она должна начаться с того, что он, пока поднимается по лестнице, чуть конкретнее сформулирует свой вопрос. А потом, как она ответит.
– Конечно, мне совсем обязательно разбавлять вашу девичью компанию, – согласился он, – Ваши подруги – это ваши подруги. Мы с вами, можно сказать, уже знакомы и помимо них.
– Знакомы? – усмехнулась она.
– Для опытного детектива вполне достаточно. Ваши следы у меня в машине. Мои следы на вашей сумке.
– И что? Это для вашей жены состав преступления?
– Оставим мою жену в покое. Я ведь не только ее муж. И сам, отдельно от нее, что-то собой представляю.
– Представьте, что пока вы для меня представляете собой только ее мужа.
– Вы правильно заметили пока.
Аня не ответила. Их восхождение закончилось.
– Ну, спасибо большое, – сказала она и позвонила.
Значит, хочешь- не хочешь, реализуется программа минимум, подумал он. там за дверью кто-то есть. Дверь открыла девушка. Сергей стоял немного ошеломленный. Девушка, открывшая дверь, была почти копией той молодой красавицы, какой Сергей ее запомнил с памятной встречи много лет назад. По крайней мере, ему показалось, что похожа удивительно. И была она удивительно красива. Как та, которую он видел много лет назад. Этот факт дал ему возможность сказать то, что непременно хотелось сказать.
– Дочка у вас красавица, – для такого, как он, дяди в возрасте похвалить молодую девушку вполне нормально.
– Спасибо, – Аня восприняла это как обычную дань вежливости.
– И на вас очень похожа. Я вас помню. Видел очень давно , – вот это уже теплее.
– Спасибо, – сказала Аня, – Я тоже вас помню, видела у папы в мастерской. Тоже очень давно.
Это уже могло стать началом разговора. Но не стало. Продолжить разговор его не пригласили. Этим обменом фа5ктами, что один другого помнит его первое пребывание в этой квартире завершилось. Даст бог, не последнее.
Аня растворила окно кухни и поглядела вниз. Вот он идет к своей машине, разбавитель девичьих компаний, муж Натальи Николаевны. Девчонки из лаборатории оценили бы. Сам муж грозной Натальи Николаевны нес ей сумку. Но лучше, что некому оценить. Если бы это Наталье Николаевне донесли, – а донесут обязательно, еще с выводами, – хорошего не жди. Нина Панкина, у которой сын дорос до сказок Пушкина, заметила, что царица, которая «горда, кичлива, своенравна и ревнива» вылитая Наталья Николаевна. Может быть, гордая Наталья Николаевна и не заметила бы такой мелочи, как то, что ее муж поднес кому-то сумку. Но береженного бог бережет. Она ведь та еще собственница. Все должно быть ей и слава, и деньги, и внимание, и почет, и любовь во всех ипостасях. И любовники, – в больнице не утаишься, – и законный супруг.
Когда ее законный за ней заезжает, это для лаборатории аттракцион. Можно на минуту оторваться от своих пробирок и стеклышек, и полюбоваться, как он торчит у машины на стоянке личного транспорта врачей. Как раз под окнами лаборатории. В здание больницы не заходит. Заезжает он не так часто. Наверное, или когда машина самой Натальи Николаевны ломается или по какой-то другой причине. И зачем, подумала Аня, ей знать, по какой причине он заезжает в больницу. Это ей не должно быть интересно.
В середине новой недели Сергею Львовичу опять позвонил Дима и снова спрашивал насчет кладбища. Вторую подряд субботу? Но надо же закончить начатое. Тем более, Сергей Львович должен быть заинтересован. До могилы его бабушки так и не дошли.
Все же Сергей очень сомневался насчет кладбища. Но с той субботы расстановка сил изменилась.
