Если командир части список утверждает, приступают к описательной части подвига. Причем делают это по определенным правилам. Сперва отмечают, что рядовой Иванов за время службы зарекомендовал себя с положительной стороны, а при выполнении боевых задач проявлял разумную инициативу и находчивость. Далее подчеркивают, что действовал он во исполнение стратегии национальной безопасности и указа президента, а также для защиты ценностей государства и мира во всем мире. Затем описывают, что именно боец совершил. В завершение обязательно отмечают, к каким положительным результатам это привело. То есть между поступком и благими последствиями должна быть причинно-следственная связь.
Сами понимаете, что вышеописанный процесс имеет место, когда в полк пришли награды, а особых достижений или подвигов нет. Таким образом, заветную медаль, а то и две, могут получить даже бесконтактные бойцы, которые близко к «нулю» не приближались, за расположение части не выезжали или прибыли в район выполнения задачи всего на недельку, посидели в «блинах» второй линии да и укатили обратно за «ленточку». Такой порядок может нравиться или не нравиться, но он именно такой. И вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Наградной составили? Подписали? Номер приказа, печать и подпись есть? Значит, всё, поздравляем!
Но, кстати, посмертно, обычно всегда награждают. Так что если кого убьют на войне, то домой он вернется в цинке, а родным вручат награду. Чаще всего это «Мужик» – орден Мужества.
За что дают Золотую Звезду Героя России на этой войне? Для меня это, честно говоря, загадка. Конечно, первое, что приходит на ум, – Героя России дают за подвиг! А что тогда подвиг? Как его понять, какие критерии должны быть?
К примеру, Кок в одиночку задвухсотил девять укропов. Это подвиг? Конечно, да! Сема Бамут при недавней обороне Токмака огнем из своего пулемета единоразово положил вражеское отделение, которое пряталось за хлипкой стенкой из газоблоков. Там было двенадцать чубатых. И ему за это никого ордена не дали. Рыжик направил рапорт на выплату премии в размере пятидесяти тысяч рублей – именно столько положено за единоразовое уничтожение вражеского отделения, то есть не менее десяти бойцов, – но Семену ничего не заплатили.
Самой первой Звездой Героя на этой войне наградили старшего лейтенанта спецназа: его группа попала в засаду, и он до последнего патрона отстреливался, а потом подорвал себя гранатой. Это подвиг? Конечно, подвиг! Правда, потом, особенно спустя полгода непрерывных боевых действий, когда российские бойцы поняли, с кем имеют дело и что их ожидает в плену, случаи самоподрыва в качестве альтернативы плену стали исчисляться уже сотнями. Но этим солдатам и офицерам Звезды Героев уже не вручали.
В общем, кто герой, а кто нет, как всегда, решает кто-то наверху. Но за Кока я искренне рад: он заслужил свою Звезду! И не только я рад, все бойцы 10-го ОДШБ, как один, рады за Кока, потому что каждый знает, что какая-то часть этой высшей российской награды и его тоже, потому что мы в батальоне все как одна семья.
– Молчать! – громко рявкнул я.
В воздухе повисла тишина, лишь где-то по углам продолжали слышаться восторженные шепотки.
– Это была, так сказать, хорошая новость, – произнес я, обводя всех присутствующих суровым взглядом. – Теперь плохая. Командование на днях пришлет нам посылку, в которой будут глушилки. Прилет дрона-почтальона прикроют ударными БПЛА. Нам надо будет переждать первые два взрыва, выскочить наружу, найти посылку, притащить ее внутрь, а потом будут еще два взрыва.
– На фига такие сложности? – кривясь, спросил Крест. – Почему нельзя, как в первый раз, обойтись без взрывов?
– Потому что в первый раз за нами не следили так усиленно, как сейчас, вот командование и решило скрыть прилет посылки.
– А если ударные дроны куда-то не туда залетят или, наоборот, залетят прямо к нам в бункер? Что тогда?
– Вот поэтому я и сказал, что это плохая новость. Нам дали время приготовиться к приему дрона-почтальона. Заодно потренируемся выбегать наружу.
– Нет страшнее врага, чем идиотизм союзника, – глубокомысленно прошептал Глобус.
– Вот именно! – поддакнул я. – И еще. Как только получим посылку, у нас будет пара дней, чтобы подготовить план прорыва отсюда. Наверху считают, что мы свою миссию выполнили. Поэтому сейчас старшие групп ко мне – будем держать совет. Остальным готовить снаряжение на случай прорыва, уходить будем пешком.
Совещались мы больше двух часов. Все-таки задача, стоявшая перед нами, прямо скажем, сложная, а если точнее, практически невыполнимая. Заходили мы на эти позиции, используя мощный фактор внезапности и дезинформации, обдурив укропов. А как теперь уйти отсюда? Противник окружил нас двойным кольцом с трех сторон и тройным кольцом со стороны российских позиций. Враг понимает, что если мы не сдадимся в плен, то решимся на прорыв.
