– Обалдеть! – крякнул Бамут. – Глобус, ты голова! Ваще круто! А как только узнаем координаты укропских схронов, то как захренячим по ним из сто двадцатых «самоваров» – и всех синих в труху! Пленного будут таскать по командирским «блинам», а если зафиксировать место обмена нас с Психом на паспорт и два миллиона, то там же по-любому будут британские спецназовцы, и тогда их можно будет захватить живыми! – мечтательно протянул Семен. – Ух ты, это ж того… Звезды Героев всем!
– Ну так а я о чем, – довольный похвалой, отозвался Петрович. – Но я бы не стал понапрасну рисковать, – опустил на землю Глобус разгоряченного Бамута, – я бы сразу передал координаты Косте Особисту, чтобы они отработали по этим целям ФАБами и «Калибрами», а мы под эту канонаду тихо ушли бы отсюда к своим. Но план пока сырой, надо его хорошенько обмозговать, чтобы противник клюнул. На той стороне дебилов нет, – закончил Глобус.
Втроем мы погрузились в обсуждение деталей предложения Петровича, уж больно здравую мысль он высказал. Вполне возможно, что противник купится на эту уловку. Тем более если мы всё тщательно подготовим и красиво реализуем.
Я оформил предложенный Глобусом план в текст и отправил его Косте. Ответ пришел незамедлительно:
Мы продолжили обсуждать план Глобуса, ведь надо было уточнить множество моментов. Это ж не просто так – отпустить пленника. А дойдет ли он? Может ведь и на мину по дороге наступить, могут и свои его пристрелить на подходе. Лучше, если укропы будут предупреждены. Значит, надо выйти с ними на связь. А как это сделать? Нет, цифры украинских волн у нас есть, но не факт, что на той стороне примут наше сообщение правильно, могут ведь справедливо подумать, что это военная хитрость с нашей стороны, и шарахнуть по такому визитеру из всех стволов. От нашего опорника до основного логова укропов на этом участке фронта, села Вишневка, по прямой пять километров. Попробуй пройди их еще!
В общем, вопросов много, такие операции планируются месяцами и целыми штабами специально подготовленных аналитиков, а не вот так, как у нас: сели три сержанта и давай «под чаёк» планы громоздить.
Спустя полчаса пришло еще одно сообщение от Кости:
А вот это уже хорошая новость. Поверил ли я Косте? Поверил… почти поверил. Всё равно какой-то существенный процент сомнений остался. На сто процентов я поверю Косте только тогда, когда своими глазами увижу Рыжикова.
Спустя два часа обсуждения у нас родился окончательный черновой вариант хитрого плана, как обмануть противника. У нас есть пленный вэсэушник – Мыколай Сарачук, которого я захватил в плен во время первого штурма взводного опорного пункта. Говорил Сарачук на обычном русском языке с небольшим украинским «гэканьем» и использованием свойственных Украине и Краснодарскому краю словечек. Родом он был из Кировограда, или, как сейчас называется этот город, Кропивницкого. Сорок три года от роду. В принципе, вот так, в общении, нормальный, обычный мужик.
Самое интересное, что пленный сам пожелал остаться у нас в плену и не согласился, чтобы его увели с остальными пленными ВСУ, которых мы захватили уже непосредственно на этом батальонном опорном пункте. Логика его поступка была проста: он активно помогал нам при штурме, и если бы остальные укропы узнали об этом, то у него возникли бы серьезные проблемы в месте заключения. Украинцы жестоки не только к русским, но и к своим соотечественникам. Я как-то раньше особо об этом не задумывался, думал, что русские, белорусы и украинцы – абсолютно одинаковые и идентичные в психическом и эмоциональном отношении люди. Но потом понял, что это не так.
Впервые я задумался над этой проблемой, когда в онлайн-режиме наблюдал, как украинские националисты расправлялись в Одессе с пророссийски настроенными земляками. У меня в то время были знакомые пацаны с Украины, с которыми мы вместе играли в различные сетевые игры, общались в чатах и на форумах. В общении они были абсолютно нормальные парни, такие же, как я. У нас были одинаковые проблемы, переживания и радости.
