– А он не хочет сладкого, – злорадно усмехаясь, произнес Семен. – Да, Псих? Ты же помнишь договор, что если Кок вкусного притащит, то твоя пайка мне.
– Помню, – скривился я и тут же, чтобы не теребить душу и желудок, обратился к Коку: – Братан, а чего ты начал стрелять не в ту сторону, куда я тебе приказал?
– Я?! – удивленно округлил глаза Кок. – Как это не туда? Стоп! Так не ты же мне команду отдавал! Голос был не твой!
– Чего?! – охренел я от такого заявления.
– В натуре, Кок, ты что сейчас такое говоришь? – поддержал меня Петрович. – Я был рядом с Психом, когда он в рацию приказал тебе стрелять на два часа, а ты вместо этого повернулся в другую сторону и давай полоскать из автомата на шесть часов.
– Нет, не так всё было, – нахмурившись, произнес Кок. – Я в рации четко услышал: «На шесть контакт!» Повернулся в ту сторону и открыл огонь. Голос, правда, был незнакомый, грубый такой, как будто слегка простуженный. Хорош прикалываться! – как-то растерянно выкрикнул Кок. – Кто вел со мной переговоры по рации?
Мы с Семеном переглянулись, вновь повисла неловкая пауза, потом мы одновременно кивнули друг другу, как бы соглашаясь с невысказанной вслух гипотезой о том, чей голос услышал Кок.
– Духи! – шепотом ответил Бамут, протягивая Коку банки со сгущенкой. – Забери обратно! Духи тебя выбрали, поэтому и помогли. Ты теперь избранный, следи за своими снами, они могут быть вещими.
– Сема, ты чего? Я ж от чистого сердца, – отказался Кок брать банки со сгущенкой.
– Забери, говорю, – настаивал Бамут.
– Кок, ты знаешь что? – влез я. – Одну банку вскрой, мы себе по бутеру намажем, с кофеем сейчас стопчем, а из остатков сделай что-то типа сникерса – ну, чтобы орехи там были, шоколад. Сможешь?
– Легко, – пожал плечами Степанов. – А зачем?
– Так надо, – кивнул я, – духов будем задабривать. Только ты об этом сильно не разглагольствуй. Хорошо?
– Ладно, договорились.
Кок ушел, а мы заварили кофе, съели по бутерброду из галет и вареной сгущенки и продолжили планировать предстоящую операцию. К услышанному от Степанова отнеслись с буддийским спокойствием и каждый по-своему. Мы с Глобусом решили, что Кок просто напутал и в горячке боя не узнал мой голос, ну а Семен, конечно же, решил, что с Коком разговаривали духи, а точнее ангелы-хранители. Воршавин попытался развить эту тему, но мы с Глобусом не поддержали, потому что были дела поважнее, чем всякая мистика и прочая метафизика.
Бамуту скоро надоело наше общество, и он пошел строить личный состав, чтобы взбодрить его и не дать скучать. Даже в закрытом пространстве подземного бункера можно проводить регулярные тренировки и учения.
Существует множество навыков и умений, которыми солдат должен овладеть, в зависимости от занимаемой им должности, но один навык самый важный. Умение ориентироваться и считать дистанцию, уметь корректировать артиллерию и управлять квадриком, как и многое другое отойдет на задний план при огневом контакте, когда понадобится огневая подготовка. Да, безусловно, пострелять на полигоне важно, но у меня, как и у многих других, сейчас такой возможности нет, поэтому можно «холостить» при каждом удобном случае. Опытные вояки знают, что намного полезнее «холостить» каждый день по пятнадцать-двадцать минут, чем заниматься стрельбой полтора-два часа на полигоне один раз в неделю. Удержание и дыхание на спуске можно довести до автоматизма без стрельбы, а потом уже наложить натренированную моторику на выстрел.
Второй навык по важности – это медицина. Каждый день перед сном, перед тем как снять экипировку, десять-пятнадцать минут посвятить тому, чтобы с закрытыми глазами провести все манипуляции по оказанию помощи себе и товарищу. Тактильное чувство очень быстро превратит умение в навык. Самое главное – упорно заставлять себя делать это. Победа и выживаемость в бою зависят друг от друга напрямую, одно без другого немыслимо. Для меня это служило хорошим стимулом, чтобы не лениться.
Ну а чем пренебрегать никогда не стоит, так это рытьем. Копать – это такое же обычное действие для солдата, как и стрелять. Очень часто оказывается, что лопата важнее автомата, ведь если она окажется тупой в нужный момент, то выяснится, что все корни зеленки против тебя. Если у тебя нет укрытия, если ты не закопался, автомат не поможет. А если закопался, то и автомат может не понадобиться.
Кто-то может сказать, что всё это прописные истины, что ничего нового я не открыл. В солдатском деле нет ничего нового, умение превращается в навык только при многократном повторении действия. Вся сложность заключается лишь в необходимости одержать первую победу над своими равнодушием, ленью и надеждой на авось.
