Мы же не просто так встали в строй и пошли в полный рост в сторону Вишневки за час до оговоренного заранее времени? Нет! Так дела в реальной жизни не делаются, так только в кино можно, где патроны никогда не заканчиваются, а одной ручной гранатой можно разнести небоскреб.
В течение нескольких часов скрытно, зачастую ползком, два десятка бойцов «Десятки» стаскивали БК, взрывчатку, пулеметы, гранатометы, «медицину» и воду к «ядру» – заранее разведанной ложбинке на дальних подступах к Вишневке, где можно было сравнительно легко вгрызться в землю, соорудив небольшой опорник. Туда же протянули связь по проводам – все те же полевые «тапки», которые будут основным средством связи, когда мы врубим нашу самодельную глушилку-РЭБ.
Упыхались вусмерть. Но шо делать? Раз надо, то надо!
Сюда же, на «ядро», в нужный момент подскочит БМП, которая притащит в своем салоне и на броне три 82-миллиметровых «самовара» и «пряники» к ним. Эти минометы будут нашим главным калибром.
Стащив всё нужное на «ядро», в сторону Вишневки выдвинулись две штурмовые группы, в каждой по шесть человек. Одну группу вел я, другую – Бамут. На «ядре» старшим остался Пых, чьи минометы должны были кошмарить гарнизон Вишневки. В «крепости» остались легкораненые под командованием Жака, который хоть и доктор, но может встать и старшим минометного расчета, благо Пых заранее всё рассчитал, и Жижину оставалось только выставить нужные настройки, чтобы закидать укропские опорники в нашем тылу минометными минами.
Также на «ядре» был небольшой резерв – пять бойцов под командованием Пестика, которые должны были перекрыть дорогу от Вишневки к нашему основному опорному пункту. Поскольку первыми начнут работать минометы Жака по позициям укропов в нашем тылу, то гарнизон в Вишневке может справедливо подумать, что мы надумали пойти на прорыв в тыл, чтобы соединиться с основными частями российских войск. Если они так решат, то, скорее всего, вышлют за нами штурмовые группы на «броне».
Собственно говоря, на это вся надежда и расчет. Минометы начали работать, противник расчехляется, садится на броню, и тут – бабах! – вступают наши РСЗО и летят «сушки» с ФАБами на пилонах. Хрясь! Хрясь! Хрясь! Укропов всех в труху, а мы такие в белых перчатках, в полный рост, под флагом княжества Монако заходим в Вишневку. Эх, мечты, мечты…
Но поскольку я на войне давно, то прекрасно понимаю, что даже самый хорошо продуманный план начинает накрываться медным тазом, как только звучит первый выстрел, а значит, надо подстраховаться и выделить небольшой резерв, чтобы в случае чего заткнуть внезапно возникшую дыру.
Вообще, людей мало, катастрофически мало. Нас в строю всего сорок бойцов, из которых шестеро тяжелых и десять легких «трехсотых». А нам надо не только заскочить в Вишневку, но еще и каким-то образом обеспечить высокую плотность минометного огня, чтобы прижать укропские опорники в тылу. Тут бы и роты в полном составе было мало…
В общем, как я уже говорил, каждый работал за двоих, а то и за троих.
Моя группа подошла к Вишневке в положенное время, даже немного с опережением графика, поэтому и осталось время на краткий передых с возможностью поваляться на земле с задранными к небу ногами. До ближайших домов всего триста метров, можно было бы расслышать человеческую речь, но ее не слышно: противник спокойно спит в своих норах и «блинах», а выставленные на ночь караулы не особо разговорчивые. Оно и понятно, с той стороны ребята тертые и ушлые собрались.
«Бах! Бах! Бах!» – раздались приглушенные расстоянием звуки выходов наших минометов, бьющих по укропским опорникам между «крепостью» и первой линией российских войск.
В Вишневке тут же зашевелились укропы, село ожило какофонией различных звуков: лязг металла, грохот железа, рев моторов, жужжание поднимаемых в небо квадриков. Сунули палку в пчелиный улей! Стали слышны звуки человеческой речи: громкие маты, резкие команды и монотонный бубнеж десятка голосов, пытавшихся вызвать кого-то по рации. А в эфире сейчас только зубодробильный скрежет и цунами помех. Наша самодельная РЭБ работает будь здоров. Я сам было попробовал включить рацию, так чуть не охренел от воя и скрипа, раздирающего радиоэфир.
Направленный постановщик помех должен работать не постоянно, а с небольшими паузами, во время которых можно будет выйти в эфир и провести переговоры с другими группами, «ядром» или «крепостью». Причем паузы эти возникают в соответствии с четко оговоренным графиком. На моих наручных часах выставлены вибросигналы, которые оповестят меня о начале пауз и возможности выйти в эфир.
Но если радиоэфир мы еще как-то заглушили, то подавить переговоры противника с помощью спутникового интернета через терминалы Starlink никак не могли. Эх, нам бы сюда пару комплексов «Борщевик», мы бы укропов заставили охренеть.
