Очередь остановилась. Люди вглядывались в знакомые черты, шепот начал перерастать в ропот, зашелестела в десятках уст короткая фамилия. Какая-то пожилая женщина запричитала: «Господи, как же это?!». Сзади стали напирать, пытаясь понять, что происходит. Проход по периметру траурного зала наполнился людьми. К своду Мавзолея взлетел женский вой, возможно, впервые за все существование этого зала. «Отче наш, сущий на небеси…» — послышался от дверей хорошо поставленный бас. Люди вокруг начали истово креститься. Петров и Саидгалеева заплакали навзрыд.
Бизнесмен лихорадочно шарил по карманам шубы, явно ища сданный на входе телефон и приговаривая: «Торги же еще открыты, срочно продавать!».
«Как же мы теперь? Что же с нами будет?», — громче и громче взывал солдат, все крепче, до боли сжимая руку Александра. Тот хотел ему ответить, успокоить, что теперь то все будет хорошо, но очень мешала слюна во рту. Избавиться от нее уже не было возможности — рот был заполнен так, что горло отказывалось глотать.
В этот момент все еще не веривший своим глазам герой СВО кинулся к парапету галереи, увлекая за собой Александра. Ударившись со всего размаху животом о гранит, несчастный физик от неожиданности выдохнул, выпуская изо рта вперед смачную порцию накопленной жидкости. Благодаря внезапному ускорению Александр попал не только в стекло, за которым лежал новый труп Вождя, но и во вполне живого хмурого ФСОшника. Народ вокруг ахнул, да он и сам изумился и смутился: плевать в новопреставленного Александр не собирался, тем более, когда все были так ошарашены.
Тщедушный физик все еще пытался оценить свой случайный поступок, когда мощный удар в скулу сбил его с ног. Перелетая через парапет и падая в проем между саркофагом и галереей, он решил: «В конце концов — оба тираны, оба разрушили страну…». Но болезненное приземление заставило его забыть о тиранах. Тем более, что не успел он опомниться, как сверху на него словно коршун кинулся СВОшник, отбросивший костыль и, похоже, совершенно забывший о своем увечье.
Увидев над собой разъяренное красное лицо молодого солдата с налившимися кровью растопыренными ушами и широко распахнутыми бледно-голубыми пустыми глазами берсерка, Александр понял, что сейчас его будут убивать. Толпа пришла в движение, какой-то очкастый парень, перескочив ограждение, схватил было солдата за руку, пытаясь помешать ему, но тут же отлетел в сторону. Сверху истошно завопили.
Александр получил еще два сокрушительных удара и готовился принять третий, когда сквозь упавшую на глаза кровавую пелену увидел над головой солдата темное пятно костюма. Как и очкарик, охранник попытался схватить солдата за руку, но тот, не глядя, с размаху ударил его локтем под дых. Пропустив удар, ФСОшник согнулся, и солдат, извернувшись, одним неуловимым движением выхватил откуда-то из его внутреннего кармана громадный, как показалось Александру, черный пистолет.
Что-то громыхнуло, звякнуло каким-то стеклянным звуком. Повернув голову, Александр увидел второго охранника, стоявшего в двух метрах от них с поднятым вверх пистолетом. Он перевел еще дымящийся от предупредительного выстрела ствол на солдата, который тут же бросил оружие на пол, поднял руки и ловко вскочил, несмотря на протез и отсутствующий костыль.
В этот момент Мавзолей наполнился металлическим грохотом, в саркофаге что-то явственно щелкнуло, на мгновенье стало темно, а затем освещение вновь зажглось, но тусклее, чем раньше. Музыка, игравшая все это время, стихла. Плач и ропот оборвались, и в наступившей мертвой тишине раздался глухой, словно бы потусторонний, голос, который с явственно различимой злой досадой прошипел:
— Ну что за народ! Такое представление испортили! Вынимайте меня отсюда!
Александр с трудом поднялся, опершись на гранитное основание саркофага, и обомлел. Невольно оплеванное им тело сидело внутри стеклянного купола, чуть подавшись вперед, видимо, чтобы лучше было видно драку, разгоревшуюся у его изножья. «Живой!» — прохрипел стоявший рядом солдат, так и не опустивший рук. Бледно-голубые глаза его выкатились и стали окончательно безумными. Вновь раздался многоголосый женский визг и глухие звуки падающих тел: похоже, несколько человек в толпе лишились чувств.
— Всех переписать и взять подписку о неразглашении государственной тайны, — распорядился давешний труп, голос которого через стекло саркофага по-прежнему звучал глухо, но был хорошо слышен. — А этого плеваку, — он указал на Александра. — В Лефортово!
Первый ФСОшник, уже забравший свой пистолет, подошел ко все еще тяжело дышащему Александру, крепко взял его под руку и ждал второго, открывавшего саркофаг. Однако с куполом вышла заминка: охранник сначала жал на какие-то потайные кнопки, затем попытался поддеть стекло ножом, но там явно что-то заклинило.
— Что ты там возишься?! — нетерпеливо прикрикнули из-за стекла.
Охранник разогнулся и растерянно развел руками:
— Видимо пуля, срикошетив, попала в стекло, и сработала защита. Нужно чтобы дали «отбой» из диспетчерской.
— Ну так действуй!
