— Ох! — Макс быстро прокручивает ее последнюю переписку с Озриком:
Дороги ушли летать.
Макс читает «Дороги ушли летать» и стонет, затем кивает ей, и она понимает. Он пропустил это раньше, последнюю инструкцию Озрика: нужно выяснить, как включить бесконтактный доступ, чтобы иметь возможность говорить.
— Бесконтактный доступ, — бормочет Макс, пролистывая голубой текст в собственном стеклянном шлеме, отодвинув экран с перепиской в сторону, чтобы посмотреть изменения настроек. — Я никогда не сталкивался с этим раньше.
Кэрис делает вопросительное выражение лица — он понял? Она качает головой, показывая, что не поняла.
— Так же, как и я, Кэри, так же, как я. — Макс безрезультатно прокручивает настройки яркости, контраста и цвета. — Не тут. — Он переключает внимание на панель управления звуком на его руке, двигая ручки настройки громкости, контроля четкости и эквалайзера. Как будто в космосе кого-то волнует, сколько высоких и низких частот нужно слышать.
Он беспомощно смотрит на нее, показывает на свое ухо, качает головой, затем тычет пальцем в экран и снова качает головой.
Она опять пролистывает переписку с Озриком, напряженно думая.
Она толкает Макса в грудь:
— Он в наших чипах. — Кэрис ясно, что он ее не слышит, поэтому она указывает на запястье: — Чип.
Понимая, что слово произносится губами почти так же, как «шип», она еще несколько раз указывает на запястье, и он улыбается, сообразив, что именно она имеет в виду. Кэрис быстро прокручивает разные настройки в своем чипе, приближаясь к редко используемым. Она находит нужные и вытягивает запястье к нему, чтобы он посмотрел. Макс на своем чипе выставляет такие же. С потрескиванием, которое намного громче, чем их предыдущее аудио, передающееся через «Лаерт», система связи оживает с самым красивым звуком, который она только могла представить:
— Привет.
Они обнимаются и смеются в полном стереозвучании.
— Кэрис, — говорит он. — Знаешь, когда мне предложили работу?
— Это первое, о чем ты хочешь поговорить?
— Я думал над этим, пока мы не могли нормально общаться. Я хотел спросить тебя. Я хочу знать.
— О чем спросить? — произносит она.
— Они сказали, что предлагают мне работу по рекомендации, а также из-за того количества запросов на Майндшер, на которые я ответил. Но порекомендовать кого-то для работы может только действующий сотрудник.
Она вертит фал в руках.
— Мы уже это обсуждали.
— Когда я снова тебя увидел, — говорит он, — когда узнал, что ты тоже работаешь в ЕКАВ — такое совпадение…
— Да.
— Это один из уроков, который ты усваиваешь, взрослея. Совпадений не существует. Ты меня порекомендовала, Кэри?
— Это имеет значение?
— Ты дала мне эту работу?
— Да. — Она не пытается увиливать, и он кивает.
— Я думал, что сам этого добился.
— Таки было.
Он смеется, его смех похож на отрывистый лай, который трещит и заглушает звуковые системы их шлемов.
— Ты вмешалась, чтобы сделать мою жизнь лучше, после того как видела меня лишь раз?
— Дважды. Мы виделись дважды.
— Ты сумасшедшая?
— Нет. Да. — Она знает, что будет пытаться объяснить. — Когда мы встретились, я видела, что ты несчастлив. Ты оказался в том магазине как в ловушке, из-за семейного долга, судя по твоему рассказу. Потом я разговаривала с Лю, в ту ночь в баре, и он поведал мне про «уловку с космосом», как он это назвал, потому-то я и подумала, что могу помочь тебе использовать твой настоящий талант — ведь это талант, Макс, — воплотить в реальность ту историю, которую он про тебя рассказывал. «Величайший из ныне живущих астронавтов, все еще живой и не мертвый». Почему это не могло стать правдой? Почему им не мог быть ты? В ЕКАВ нужен был техник, специализирующийся на еде, а ты уже сделал всю тяжелую работу — я просто показала ее нужным людям.
— Почему, Кэри?
Тишина в ответ.
— Почему я?
— Не знаю. Может… потому что у тебя красивая улыбка…
— Ты действительно сумасшедшая.
Она в последний раз пытается объяснить:
