Она отодвигает его заметки в сторону, на экране появляется длинный список волонтеров и новобранцев, каждый из которых должен быть проверен и отмечен.
— У вас есть рекомендации от предыдущего работодателя?
— Я тренировался в ЕКАВ, — признается он, — но, если на это нет времени, профессор Алина из южной больницы на Воеводе 2 расскажет все, что вам нужно знать.
— Идеально. В таком случае вы, наверное, сможете направиться в наш тренировочный центр завтра.
Макс не знает, какая часть его личности управляет этим; не уверен, пытается ли он доказать что-то или угодить кому-то, но Кэрис просила и он пообещал, что будет жить. Он пообещал, и он чертовски хорош.
— Макс? — чей-то голос прерывает ход его мыслей, когда он сидит на жесткой скамейке в невзрачном зале, глядя на фотографию, которую движением пальца поспешно закрывает на своем чипе. — Можешь направляться в комнату с экипировкой, где тебе выдадут оборудование.
— Спасибо.
— Тебе спасибо. Нам действительно сейчас очень нужно, чтобы люди типа тебя добровольно вступали в команды помощи, особенно для службы в конфликтных зонах.
— Без проблем.
Время сделать что-то. Время жить.
— Что сегодня в меню — нечто заманчивое?
Макс поднимает взгляд от восьми больших чанов, в которых он готовит еду, по очереди помешивая варево в каждом из них. У него нет черпака, так что он импровизировал с тем, что смог найти. Макс полагает, это может быть частью испытания.
Они шесть недель проходили учения на Воеводе 9, где за это время их заставили сделать физических упражнений больше, чем он мог себе представить. Работа повара для команд помощи, как он теперь видит, не сильно отличается от работы астронавта. Им по-прежнему требуется твоя идеальная физическая форма, куда бы ты ни направлялся. Во всяком случае, по сравнению с этим, учения в космическом агентстве просто меркнут: тут он отжимался, делал выпрыгивания вверх из положения лежа, стоя в планке, плюс ежедневные двух-, пяти- и десятикилометровые забеги, и все время на них кричали. ЕКАВ привела его в форму (о чем свидетельствует бумага с результатами кардионагрузок), используя технику, но ему нравится бездумность старомодных тренировок на свежем воздухе. Ему по душе возможность отключиться от внешнего мира и сосредоточиться на том, чтобы пройти через тот момент.
Дзен, так они это называли. Он чувствует дзен. Отличный уровень эндорфинов.
Макс мысленно готовится к их придиркам.
— Рагу.
— Опять?
— Прекрасное питательное рагу. Если тебе повезет, я даже добавлю пару гренок.
— Не пытайся выдать эти куски черствого хлеба за гренки. Опять ты со своим бахвальством, — говорит проходящий подготовку руководитель команды помощи, и Макс улыбается в ответ.
— Это хорошая подготовка к тому моменту, когда у нас истощатся припасы.
— Так будет недолго, — говорит руководитель новой команды. — Затем нас отправят на побережье, в основную часть военной зоны.
Макс передает ему миску.
— Да?
— В прибрежных регионах США полная неразбериха, — говорит он, — все сражаются за возвышенности и водоемы.
Макс задумывается о том, где может находиться брат Кэрис, но вскоре отбрасывает эту мысль.
— Кем ты работал до этого?
— Плотником. А ты?
— Шеф-поваром.
— Надо же, — говорит руководитель команды, — я думал… — Макс смотрит на него, но он недоговаривает фразу. — Не забудь про мою добавку гренок.
Они спят в старейшем университете Европии, красивые здания из красного и желтого кирпича с комнатами из стекла и стали. В общежитиях, находящихся наверху, большие стеклянные стены без штор, поэтому Макс особо не отдыхает, но, по крайней мере, это означает меньше ночных кошмаров. Непрекращающаяся рутина, состоящая из готовки и тренировок команд помощи, отвлекла его от привычных мыслей. По ночам он осмеливается смотреть на нее, много раз открывая одну и ту же фотографию: Кэрис стоит в его объятиях на фоне развевающихся цифровых флагов Игр Воевод.
Они в другом климате, в том, что кажется теперь иной жизнью.
Подав завтрак, Макс присоединяется к лекциям по оказанию первой помоши и питанию, проходящим в здании университета. Он на автопилоте смешивает одну ложку соли с восемью ложками сахара, добавляя пять чашек питьевой воды, чтобы сделать раствор для регидратации[35]. Инструктор Келли кивает головой в знак одобрения:
— Вы знаете свое дело.
— Я проходил учения в ЕКАВ. Гидратация очень важна в космосе.
Взглянув на историю Макса, инструктор мягко говорит:
— Да, хотя я полагаю, вода становится более вязкой при отсутствии гравитации.
— Ббльшая часть поступает в тело через трубки. Ты можешь утонуть в собственных слезах, если они заполнят твой шлем во время выхода в открытый космос.
Инструктор выглядит шокированной пару секунд, затем приходит в себя, хлопает Макса по плечу и направляется к следующему стажеру.
— Слишком много соли, — говорит она. — Твоего пациента затошнит от этой соленой воды.
