Они набрасываются друг на друга с жадностью и страстью, впиваясь в губы, сплетаясь руками, вычерчивая изгибы тел, смешиваясь дыханием. Во взаимном стремлении обладать другим между ними остаётся лишь одна преграда в виде одежды, и они безжалостно её преодолевают. Его рубашка и футболка падают сразу же, платье чуть дольше держало оборону, но со звоном оторванных пуговиц, запрыгавших по паркетному полу, сдаётся под натиском, а после к нему присоединяются штаны, носки, нижнее бельё, оставаясь лишь ненужными аксессуарами на небольшом пути до разложенного дивана. Они опускаются на прохладные простыни, не в силах оторваться друг от друга, без всяких запретов и ограничений изучая обнажённые тела, и любое прикосновение отзывается электрическими импульсами в каждой клеточке. Взгляд его глаз, дикий, туманный, полный вожделения, кажется, прожигает её до кости, но он не может удержаться, наслаждаясь этой возможность. Он знает это тело и любит его обладательницу, но вновь изучает, слегка улыбаясь, замечая звёздное скопление мелких шрамов на её животе, оставшееся от разорвавшейся пряжки, тогда он впервые признался ей в любви, как он видит и другие, новые детали, незнакомые ему рубцы, некоторые совсем свежие, другие почти неразличимые, но невольно подмечает, что вот этот, совсем близко к самому важному внутреннему органу, наверняка сопровождался переломом рёбер. Собственное сердце ёкает, он осторожно пробегает по шрамам кончиками пальцев, ощущая, как она вздрагивает, мягко прикасается к ним губами, в слепом восторге сбивчиво шепча ей о том, как она прекрасна, покрывает поцелуями её шею, плечи, ласкает грудь, в несомом прикосновении проводит пальцами по излюбленным изгибам, ниже, скользит тыльной стороной ладони по внутренней стороне бедра, ловя тихие стоны, слетающие с её губ. Она под его руками тает, извивается, льнёт ближе, в отместку легко кусает, вычерчивает узоры на его плечах, груди, спине, и нетерпение её столь явно и откровенно.
— Кость, не томи, — просит она сладко и тихо, притягивая его к себе, ощущая приятную тяжесть мужского тела, обвивает ногами, вовлекает в поцелуй, пряча там сладкий стон от слияния тел. Их движения слаженные, единые, уверенные, оба знают, как доставить друг другу удовольствие и делают это отчаянно и самозабвенно, лишь негромкие стоны, шелест простыней и тихий скрип дивана растворяются в пространстве комнаты. Время меняет свою сущность, плавно растягивается, резко сжимается, в такт движениям, в ритме рваного дыхания, она крепче впивается ногтями в его плечи, кусает губы, выгибается сильно и резко, невольно сжимая его в себе, рассыпается с его именем на устах, ощущая как наслаждение тёплой волной пробегает по телу, чувствуя как он с тихим рыком изливается внутри. Они уже не едины, но всё ещё вместе, и он опускается рядом с ней, оба, ещё раскалённые, блестящие от пота, они пытаются восстановить неровно вырывающиеся из груди дыхание, заглушить шум крови, что стучит в ушах набатом и медленно вернуться в реальность.
Спустя несколько минут, совладав с собственным телом, она перекатывается к нему, ощущая как он притягивает к себе ближе одной рукой, рассматривая его умиротворённое лицо, он медленно раскрывает глаза, и зрачки его кажутся ей до того огромными, будто две привлекательные чёрные дыры с неясным блеском затянутых звёзд.
— Прости, у меня давно никого не было и…— слышит она чуть хрипловатый, но всё ещё бархатистый голос и упреждающе опускает палец ему на губы.
— Всё хорошо, — едва слышно произносит она, позволяя ему всё читать в своём взгляде, полного обожания, — всё просто прекрасно… — улыбка рвётся на её лицо, и она не пытается её удержать, и, легко прикоснувшись к тёплым устам, опускается, уткнувшись носом ему куда-то в район шеи. Он гладит её по волосам, и губы его тоже гнутся в неземной улыбке. Ей до невозможности хочется закрыть глаза, хотя бы на несколько минут, но она знает, что не может так рискнуть, потому что они могут просто-напросто уснуть, разморённые от страсти и вина и уставшие за день. Она лениво притягивает его кисть к глазам, смотря на часы, хотя могла бы и на своей руке посмотреть, но так ведь гораздо удобней.
— Если через два часа десять минут мы не будем в самолёте, то можем распрощаться с шансом оказаться в ФЭС завтра с утра, — произносит она, неохотно вспоминая о той — московской — жизни, которая кажется уже совсем какой-то далёкой. Юля приподнимается на локте, вновь переводя взгляд на довольное лицо Лисицына, и даже как-то смущается от этого его голодного взгляда.
— Не смотри на меня так! — командует она, но не может выдержать настроение и улыбается. Он всем видом показывает, как жаждет её губ, и чуть склонившись, она осторожно целует его, ласково и счастливо, но неожиданный стук в дверь заставляет её отпрянуть.
— Молодые люди, я поставила чайник, и если вы хотите составить мне компанию, я жду вас в столовой через пятнадцать минут, — слышат они приглушённый голос леди и удаляющиеся шаги.
