Sade “Kiss of live”
– Роб! Тей! Вы готовы? Чего вы там копошитесь? – Услышала я голос Кристен. – Хуже девушек! Что, так трудно штаны натянуть? Или вы их там через голову надеваете? – Зашла бы и помогла… – Засопел Паттинсон из соседней примерочной кабинки. – С меня брюки сползают, я опять буду поправлять их весь вечер, Крис! – Я не раз предлагала тебе надеть ремень, но ты ведь у нас такой принципиальный. – Мне нравилось слушать перепалку Робстен. Эти двое оказались такими… обычными в общении, просто парень и девушка, безумно влюбленные друг в друга, но вынужденные охранять свои чувства от многочисленных любопытных глаз. – Лотнер! А ты там чего затих? Тебя случаем фанатки не похитили? – Обратилась теперь ко мне Кристен. – Я почти все. – Натянув пиджак, я глянула на себя в зеркало, висевшее на стене, и осталась очень довольна увиденным: костюм, предназначенный для Лондонской премьеры «Рассвета» сидел просто, как влитой. – Какой же ты у меня красавец, Тейлор. – Восхищенно прошептала я. Хорошо, что меня никто не мог слышать сейчас, а то бы точно решили, что самооценка у мистера Лотнера взлетела до невиданных небес, или что у него совсем крышу снесло от бешенной популярности. А объяснение всему было очень простое: я не могла налюбоваться на любимого парня. В который раз испытав гордость от того, каким он вырос из смышленого подростка, которого я впервые увидела на экране четыре года назад, в уверенного в себе мужчину, в которого я влюблена без памяти. Я много узнала об Америке, находясь здесь, изучая эту страну не только по учебникам, но и собственными глазами, гуляя по многочисленным паркам и достопримечательностям, заводя новых друзей и знакомых в Лос-Анджелесе, пролистывая историю становления Великой державы. Во время наших свиданий Тейлор многое поведал мне о своей стране, прокатил по самым значимым местам…
Мы посетили Голливудский бульвар, я переходила от одной звезды к другой, читала известные имена, а Тейлор по ходу дополнял экскурсию интересными фактами. Периодически к нам подходили девчонки и просили у него автограф и сфотографироваться, на что Тейлор всегда отвечал согласием. Он отпускал мою руку, расписывался девушкам в блокнотах или на открытках, затем снимался с ними на их фотоаппараты в мобильном телефоне, перекидывался парой слов о фильме или каком-нибудь пустяке, потом прощался, собираясь идти дальше, и снова брал меня за руку, нежно сжимая ее.
Я просто млела от его прикосновений, а еще от того, что Тейлор и не думал стесняться меня. Мы вели себя, как обычная пара, терялись в толпе, сливались с туристами и жителями Лос-Анджелеса, при этом никого не замечая вокруг, наслаждаясь только обществом друг друга. На мои робкие намеки, что нам могут встретиться папарацци, Тейлор лишь небрежно поводил плечами: – Да, пусть. Похоже, ему действительно было все равно, если нас вдруг снимут вместе, и эти фото облетят весь интернет. Я не верила своему счастью, испытывая гордость от того, что он готов признаться в своих чувствах всему миру, и вторила ему: – Пусть. – Я беспокоюсь лишь за тебя, – он негромко обратился ко мне. – Готова ли ты ко всему этому? К пристальному вниманию, к постоянному преследованию фотографов, к тому, что придется изменить свою жизнь ради меня. – Я не знаю, каково это – проснуться в один миг знаменитой на весь мир. – Сгорая от неуверенности, шептала я. – Не волнуйся, все будет хорошо. – Успокоил он меня, нахлобучив кепку козырьком вперед. – До поры до времени нас с тобой не застукают. Боже мой! Я бы все отдала сейчас за возможность вернуться в тот день, чтобы ответить Тейлору, что на все готова ради него. Известность – это такая ничтожная плата за то счастье, что он дарил мне.
Мы проехали мимо Китайского театра Граумана, театра Кодак, в котором проходят почти все мировые премьеры, и фанаты разбивают палатки аж за три дня, посетили всемирно-известный музей восковых фигур мадам Тюссо.
