– Скажи, Тейлор, а тебя увековечат подобным образом когда-нибудь? – Обратилась я к своему парню, рассматривая очередную знаменитую восковую фигуру, вокруг которой столпились фанаты. – Не когда-нибудь, а в начале следующего года. – Ответил он, уводя меня в другой зал, где было поменьше народу. – Придешь сфоткаться со мной восковым? – Задорно спросил он. – Зачем мне твоя копия, если ты и так рядом, дорогой? – Незлобно пожурила я его. – Вот от реальной фотографии с тобой я бы не отказалась. – И мечтательно закатила глазки. – Хорошо, я это учту. – Задумчиво произнес мой парень. – А ты будешь стоять здесь? – Радостно защебетала я, заметив, что он призадумался над моим предложением. – Нет, пока лишь в музее, который находится в Лондоне, буду стоять рядом с Робом, который уже вовсю красуется и собирает поцелуи. – Вам поцелуев маловато, мистер Лотнер? – Ревниво воскликнула я и, заметив, что мы одни в зале, прижала его к стене. – Кому-то тут не хватает внимания, я смотрю? – Ты ведь знаешь, что мне всегда будет мало, honey… – Прошептал он, стиснув руки у меня за спиной. – С тебя мерки снимали, да? – Продолжила я свой допрос. – Кто? Девушка? Сколько времени ты позировал ей? – Я слышу ревнивые нотки в Вашем голосе, мисс Ларина? – Удовлетворенно хмыкнул он и поцеловал меня в щеку. – Успокойся, я провел несколько часов в компании двух дяденек – специалистов музея, которые обмерили меня с ног до головы, особенно голову. – Тейлор закатил глаза. – Им, видите ли, важно подобрать цвет глаз, кожи, волос, достичь точности размеров, а главное, передать в точности выражение лица. – Бедный мой, – я стянула кепку с его головы, нацепила ее на себя козырьком назад и запустила руку ему в волосы. – Замучили моего мальчика любимого на радость фанатам, которые потом не отлипнут от желанного «оборотня». – Издеваешься. – Шутливо прорычал он и слегка пощекотал меня. – Я ведь вижу, что издеваешься. – Прекрати, пожалуйста. – Я понимала, что вырваться из его объятий у меня нет никаких шансов, но и не хотела, чтобы нас застукал кто-нибудь из случайных посетителей музея, войдя сейчас в зал. Поэтому приходилось терпеть сладкую муку. – Тейлор, я боюсь щекотки. – А говорила когда-то, что не боишься… – Жарко прошептал мне на ушко Лотнер. – Родная, пока я рядом, тебе нечего бояться, запомни это. – Он сладко поцеловал меня в шею. – Ты мне веришь? – Лучистые карие глаза светились бриллиантовым блеском, то ли от внутреннего освещения комнаты, то ли от того, что смотрели на меня с такой любовью и видели в отражении моих глаз абсолютную взаимность. – Я тебе верю, Тейлор. – Мои пальчики коснулись его губ. – И в свою очередь могу сказать, что пока я рядом, ты не будешь обделен лаской и заботой, поверь. – Моя Марина… – Тей потерся носом о мой носик и поцеловал сначала почти не ощутимо, нежно и трепетно, потом я позволила углубить поцелуй, обняв его за шею двумя руками и притянув к себе. Мы много говорили с ним, вспоминали наше детство, во многом схожее, как и во всех семьях, но в тоже время различное, ведь цели и задачи у нас были разные. Но всегда сходились с Тейлором в одном: главное, что мы встретились в настоящем, пересеклись на этой огромной планете, нашли друг друга, не смотря на бесконечное, в данный момент исчезнувшее расстояние и бездонную, теперь несуществующую пропасть между нами, искренне полюбили друг друга.
Я впервые увидела знаменитый на весь мир символ «HOLLYWOOD» так близко и собственными глазами. Тейлор тогда смеялся минут пятнадцать, так как поначалу я просто зависла и не обращала внимания на то, что он говорит, а он все рассказывал и рассказывал, а когда спросил:
