Я готов рассечь кулаком воздух в тупом порыве радости, но, когда делаю несколько шагов вперед, между широких стеклянных дверей отдела оптики вижу вторую сторону переговоров… Таню.
Перекинув через локоть пальто и поднеся к уху телефон, она выходит из павильона. Ее волосы распущены и красиво обрамляют лицо, на котором вижу удивление.
В следующую секунду её взгляд скользит по моему телу, раздувая в крови тестостерон.
Я удивлен не меньше нее, и по моему выражению лица у Капустиной не должно возникнуть в этом никаких подозрений.
Эта встреча от начала до конца - случайность и, несмотря на мои развитые организаторские способности, лучше, чем эта случайность, я бы сам придумать не смог.
Не отводя взгляда от Тани, я предупреждаю в трубку:
— Я не имею к этому отношения.
Глядя мне в глаза, Капустина медленно подходит, и это отлично, ведь меня уже пожирает потребность быть к ней ближе.
Я демонстративно ощупываю ее фигуру голодным взглядом. На ней бесформенный свитер и широкие джинсы, скрывающие плавные женственные изгибы, которых под этой одеждой полно.
Подняв подбородок, она смотрит мне в лицо. Я смотрю на нее в ответ, убирая от уха трубку. Не её губы, которые произносят:
— И здесь ты тоже случайно?
— Представь себе, — отвечаю я. — Вчера ты сказала, что у тебя смена. Я собирался заехать за тобой в аптеку… — привожу железобетонный довод.
Оторвав взгляд от моих губ, Таня говорит:
— Наверное, что-то перепутала.
— Тогда понятно, — хмыкаю я. — Удивительно, что ты вспомнила свое имя … после третьего…
— Капустин… — шикает она и озирается по сторонам, чем вызывает на моем лице ленивую самодовольную улыбку.
Икс-эль, как и тупые спортсмены, тоже очень в её вкусе.
За её спиной, на периферии зрения я вижу знакомый силуэт. Моя мать уверенным шагом движется к нам, вовсю орудуя взглядом по девушке рядом со мной.
— Добрый вечер… — осматривая Таню с ног до головы, здоровается мама.
Таня поочередно смотрит то на нее, то на меня, отзываясь:
— Здравствуйте.
Теперь они разглядывают друг друга, и Капустина, уверен, догадалась о нашем родстве — основная часть генов досталась мне от матери.
Я почесываю пальцем кончик носа, чтобы скрыть веселье, ведь Таня внезапно становится похожа на школьницу, которую вызвали к директору, и тот в курсе, о чем только что мы шептались.
— Мам, познакомься, — откашливаюсь я, — это Таня. Таня Капустина.
Подведенные карандашом брови матери взлетают к потолку. Округлив глаза, она смотрит на меня обескураженно.
— Данила Андреевич? — ее голос приобретает оттенок растерянности. — Я чего-то не поняла…
— Данила Андреевич хотел сказать, что мы однофамильцы! — вклинивается в наш диалог Таня и посылает мне убийственный взгляд.
Брови матери взлетают ещё выше, я же получаю удовольствие и испытываю легкий азарт.
— Да, точно. Однофамильцы, — киваю.
Не отдавая отчета своим действиям, протягиваю руку и накручиваю на палец кудрявую прядку волос, лежащую у Тани на плече.
Щеки Капустиной заливает румянец.
Она отбирает у меня свои волосы, закусив губу.
— Как… интересно, — тянет мама, не спуская с Тани пристального острого взгляда. — Маргарита Эдуардовна. Женщина, которая подарила миру этого потрясающего мужчину, — указывает на меня раскрытой ладонью.
— Очень приятно, — тонко отзывается Таня, бросив на потрясающего меня быстрый взгляд.
— И мне.… кхм… — откашливается мама. — Я отвлеку тебя на секунду, Данила? — обращается ко мне.
— Конечно.
Таня делает вид, будто роется в сумке. Я прилагаю усилия, чтобы отвести от нее взгляд.
— Может, положить ещё салат? — предлагает мама. — Я тебе звонила, но у тебя было занято.
— Я не против, — отвечаю.
— Тогда подходи… минут через десять, — говорит она. — Ну, я тогда пойду — прыгает взглядом по нашим лицам. — И передай Марку, если он не заедет к нам до Нового года, я устрою ему “Тамару”! — грозиться.
Запрокинув голову, я смеюсь, растянув губы от уха до уха.
Ловлю взгляд Тани на своем лице, и он слегка затуманенный. Если она будет так на меня смотреть…
— Обязательно, — обещаю матери.
— Ну, хорошего вечера… — желает она, прежде чем удалиться.
Проводив мать взглядом до дверей ресторана, Таня возвращает глаза к моему лицу. Ее щеки безбожно цветут красным, она чертовски хороша…
— Вы похожи, — замечает Капустина.
— Что есть, то есть, — отзываюсь я. — Мы немного родственники…— топорно отшучиваюсь.
Снова подняв руку, я касаюсь большим пальцем ее щеки, на этот раз она не сопротивляется моим прикосновениям.
Центральной мыслью в голове является вопрос, как сделать так, чтобы она согласилась поехать со мной. Ко мне домой. Ведь какой бы кроткой Капустина не была в данную минуту, это ничего не гарантирует.
— Кто… такая Тамара? — скованно спрашивает Таня.
Убрав руку от её лица, я провожу ладонью по собственным волосам.
— Тамара… — тяну. — Тамара - первая и единственная женщина, из-за которой мы с Зотовым подрались.
Я вижу, как напрягается тонкая линия подбородка на красивом лице Капустиной, губы стягиваются в узкую линию…
— Ревнуешь? — хмыкаю.
— Размечтался, — задирает Таня нос.
Сдаю назад, поясняя:
