— Всё отлично, — отвечаю кисло.
— А по голосу не скажешь, — цокает она. — Что опять с настроением?
— Праздничное, мам… — отзываюсь. — Я за рулем, у тебя срочное?
В трубке повисает молчание. Я не собирался пылить, тем более обижать, но у меня дворники работают на четвертой скорости, твою мать! Снег заметает стекло.
— Хотела узнать о твоих планах на Новый год, но отвлекать не буду. Веди осторожнее. Я тебя очень люблю.
— И я тебя, — бормочу.
Мама кладет трубку.
Вопрос о моих планах на Новогоднюю ночь загоняет в тупик.
Примерно с шестнадцати лет я знал точно, где и с кем буду встречать Новый год. Примерно с шестнадцати я это делаю не в родительском доме. Компания находилась сама, и везде я был желанным гостем.
В прошлом году мы с Зотовым покоряли канадские снежные склоны. В этом году…
Без понятия! В этом году количество тех, с кем бы я мечтал разделить новогоднюю ночь, схлопнулось до одного человека. И это девушка…
Девушка, которая крутит мной покруче центрифуги.
С Таней мы не виделись с того дня, как она покинула мою квартиру поздно вечером. Это было семьдесят два часа назад. Вчера на работе у нее была внутриаптечная проверка, позавчера Капустина была занята, сегодня - проигнорировала все мои сообщения.
Я зол. Я. Зол.
У меня есть огромное желание проигнорировать следующий звонок, но медиа-система принимает его автоматически после первого гудка.
На проводе Страйк, и он предлагает присоединиться к ним в спорт-баре, заодно прихватить с собой Зотова, потому что негласно эта встреча организована парнями для того, чтобы фанаты могли взять у него автограф, пока он не покинул родной город ещё лет на десять.
Мероприятие слишком эксклюзивное, чтобы я мог забить на него по причине поганого настроения. Я обещаю Артуру, что буду и постараюсь обеспечить присутствие звезды НХЛ и прощаюсь с Артуром молниеносно, когда получаю параллельный звонок…
— Отлично… — выжимаю сквозь зубы и переключаюсь.
— Привет… — салон наполняется голосом Капустиной.
По моему хребту ползет теплая волна, в живот кулаком ударяет возбуждение, которое я, блядь, не заказывал. Концентрироваться на дороге становится раз в пятьсот сложнее, потому что у меня эрекция.
— Привет, — отзываюсь я.
Я полон ожиданий. Полон гребаного предвкушения, но ни один из сформированных моей фантазией сценариев не сбывается. Вместо предложения принять вместе горячую ванну, Таня торопливо сообщает:
— М-м-м… твое обезболивающее приехало… Его можно забрать в удобное для тебя время до десятого января. С… восьми до девяти…
Я зажимаю свои взбесившиеся чувства в кулаке. Взяв их под контроль, предлагаю:
— Может, передашь его сама? По-дружески. Например, сегодня с девяти вечера до утра.
— Я… У меня… в общем… не получится.
— Опять?
— Да. Я на выходные уезжаю…
— Куда?
— Я… у меня клиент. Пока…
Она кладет трубку. Я сжимаю пальцами руль.
Стиснув зубы, прикидываю свое местоположение и на следующем же светофоре меняю полосу, чтобы развернуться. Я умудряюсь гнать, несмотря на то, что снег завалил дороги.
У Центральной аптеки под знаком припаркован какой-то “Вольво”. Паркуюсь параллельно, оставляя между тачками минимально необходимое расстояние.
Включаю аварийку и вытряхиваюсь из салона.
Когда захожу в аптеку, звякнув колокольчиком, слышу мелодичный смех Капустиной, к которому присоединяется более низкий. Мужской.
— Чё завтра? Какие планы? — спрашивает какой-то хрен, зависший перед окном кассы.
На башке у него капюшон толстовки, но это абсолютно точно не тощий придурошный доцент. Комплектация мужика это исключает - он килограмм на двадцать тяжелее и чуть ниже ростом.
— Даже не знаю… — отвечает на его вопрос Таня.
В этот момент я оказываюсь в контрольной точке. Именно отсюда я стартую в состояние, где за себя нихрена не отвечаю.
В окне кассы Капустина красивая.
Её волосы в идеальном беспорядке. Распущенные. Очки подчеркивают хрупкость чёрт лица. Губы алые, глаза малость расширяются, когда я возникаю перед ней, слегка потеснив плечом мужика.
— Ты, блин… аккуратнее… — басит он с возмущением.
— Очередь? — бросаю, обернувшись к нему.
— А чё, не видно? — сдергивает мужик капюшон.
На башке у него короткий ёжик волос. Рожа недовольная, прямо как у меня. Навскидку мы примерно одного возраста - это всё, что я могу зафиксировать. Какую-то информацию сверху мои мозги усваивать отказываются, слишком много в них красного. Красного тумана, твою мать!
— Где? На тебе не написано, — отзываюсь лающе.
— Данила… — слышу тонкий голос в окошке кассы.
Игнорирую.
— Ну, так теперь знаешь, — мужик сует руки в карманы куртки. — За мной будешь, — кивает себе за плечо.
— Тём… — слышится суетливый голос Капустиной. — Пропусти его…
Тём, значит…
— А чё, у него горит, что ли? — проходится по мне оценивающим взглядом.
— А ты чё, пожарный? — бросаю я.
— МЧСник, — усмехается он.
— Ну так иди, делом займись. Кота с дерева сними. А не ебалом торгуй, — советую я.
— Капустин! — выкрикивает Таня.
У говнюка брови ползут на лоб. Через секунду возвращаются на место и рожа становится злой.
— Чё? — гаркает он. — Это кто такой?! Родственник?
