Еще в позапрошлогодней экспедиции отряду пришлось столкнуться с рядом названий на «Саб»: реки Саба, Сабица, Сяберка, озера Сабицкое и Сяберо, селения Большой и Малый Сабск, Сабцы, Сабицы, Саба и т. д. Это небольшой замкнутый район с названиями, включающими непонятный корень «саб», очевидно пришедший к нам из уже вымершего языка какого-то жившего в этом районе племени.
Учитель-пенсионер, бывший директор школы в селе Тарашковичи Дмитриев рассказал, что от Малого Волока шел выложенный деревом путь для переволакивания судов не в Кибу, а дальше, непосредственно в Мшагу, длина его была семнадцать верст. Дмитриев утверждал, что читал об этом в писцовых книгах Шелонской пятины.
Ну что же, может быть, большие суда, требовавшие для переволакивания специальный помост, волокли до Мшаги, а малые могла поднять и Киба. Открытые, ровные и сухие места водораздела с небольшими перелесками позволяли начинать волок на широкой полосе между Малым и Ожёгиным Волочками. Но надо пройти по водоразделу.
Дождливым утром разработали порядок движения на разведке. Евгения Владимировна должна была с главными силами идти на Кибу, а Александр Сергеевич со вспомогательным отрядом — собирать предания в селениях.
Володя Талинский с Галей оставались сторожить лагерь, огражденный от нашествия стада веревкой. Именно эту веревку и любили почему-то жевать местные коровы.
Совещание несколько затянулось, но наконец оба отряда были готовы и, дождавшись большой тучи, вышли в путь.
Начался сильный ливень. Первой капитулировала группа Евгении Владимировны. Они втихую вернулись в лагерь и укрылись в палатках.
Долго крепилась группа, которую Володя должен был перебросить на другой берег на байдарках, но и она сбежала.
Осталось непонятным, почему мокла Галя, оставленная охранять лагерь.
Евгения Владимировна не любит, когда ребята днем сидят в палатках. Она считает, что отряд должен непрерывно действовать, иначе он станет «разлагаться». Поэтому, как только шум капель, бьющих по тентам палаток, несколько уменьшился, она выгнала обе группы в поход.
Пошли. Часто, когда небесная влага падала с особой силой, все становились плотной кучей на дороге, накрывшись сверху кусками хлорвинила и плащами. Стоя так, можно было петь, разговаривать, а при длительном дожде даже дремать.
Ровный пологий скат привел промокших насквозь разведчиков к Кибе и ее маленькому притоку… Сабе. Еще одна Саба!
Киба и Саба совсем небольшие реки, но в высокую воду они вполне могли быть доступны для судов, а в малую воду можно было тащить суда по помосту и до Мшаги.
Преданий и легенд о водных путях и волоках почти нигде нет. Рассказывают об этом очень редко. Да это и понятно — народная память крепко хранит выдающиеся события: набеги врага, победы, моры, пожары. А волок — это быт, нечто повседневное, обычное. Когда свели для земледелия леса, уменьшилось число болот, появились хорошие дороги. Выгоднее стало пользоваться этими дорогами, нежели обмелевшими реками. Водные пути постепенно умерли, и о них забыли. Только топонимы, названия селений, еще рассказывают о волоках.
Но почему названия четырех селений точно указывают на волок? А два из них, да еще и самые большие, стоят на противоположной стороне, казалось бы не имеющей к волоку никакого отношения.
Ничего не могли вспомнить и рассказать деды. Особенно старался девяностолетний Николай Феофанович Егоров из Большого Волока. Много вспоминал он о прошлом, но все это ключа к разгадке не давало. Надо бы оставить его в покое, но усилившийся дождь не позволил уйти.
Наконец выглянуло солнце и заиграло на травах в буйном цвету. Потянуло от них густым медвяным запахом. Отразилось солнце и на глади Луги, и на прибрежных мокрых кустах.
— Красивые ваши места, дедушка, — невольно вырвалось у ребят.
— Это верно, красивые. Но не только красивые, а лучше нашей земли на всей Луге не найдешь. Так хорошо родит хоть хлеб, хоть что другое, как ни у кого больше. Помещик тут был, барин. Дом его стоял на той стороне, где ваши палатки стоят. На той стороне земля ничего не родит — один камень. А поля помещичьи были на нашей стороне, и смотрел он из дома своего в подзорную трубу, как на него люди работают. И если увидит, что кто лодырничает, так велит управителю своему…
Долго еще что-то рассказывал дед, но ребята его почти не слышали…
…Переволакивали суда. Люди на время перегрузки останавливались на берегу. Им нужна была помощь, нужны были лошади, корчма. Возник поселок и стал называться Волок.
Движение было оживленным, и невдалеке появился второй поселок — Волочек.
Поселки росли, обзаводились хозяйством, но земля для пашни была отличной на противоположной стороне, и люди постепенно стали заселять другой берег. И против Волока и против Волочка появились одноименные деревни выходцев из этих селений. Как бы филиалы их. У славян главным занятием всегда было земледелие. Неудивительно, что новые селения с богатой землей быстро переросли своих предшественников, и старое селение Волок стало Малым Волоком, а новое — Большим.
