Игнат Ревякин лично шарил по ближайшим кустам, Мезенцев, примостившись на старой коряге, дописывал протокол осмотра. Труп девушки уже вытащили с отмели, и теперь с ним возился срочно вызванный Варфоломеич. Техник-криминалист Теркин тоже крутился рядом, щелкал фотоаппаратом, а затем принялся разводить гипс, чтобы снять слепок с мотоциклетного следа, хорошо отпечатавшегося на песке.

Подошел «прогулявшийся» по пляжу Дорожкин.

– Игорь, поможешь? – оглянулся Теркин. – А то что-то руки дрожат. Я ж, понимаешь, из-за стола только… Красивая девчонка! Вот же гад…

– Личность, думаю, вряд ли сейчас установим. – Участковый задумчиво сдвинул на затылок фуражку. – Андрей Варфоломеич? Говоришь, дня три как?

– Да, три-четыре дня… А череп-то проломлен! Похоже, что камнем… И губа разбита была… Волоски какие-то под ногтями. Сейчас изымем… ага… А орудие убийства в озере поискать можете. Хотя там таких камней…

Из одежды на мертвой девушке имелись только узкие зеленые трусики…

– Африканыч, что за материал? – уточнил сидевший на коряге Максим.

– Похоже, нейлон. Хорошее, кстати, качество… Думаю, ГДР или Чехословакия. Но не наше изделие, точно.

– В качестве белья такие трусы не носят. – Максим покрутил авторучку – что-то перестала писать, чернила, что ли, кончились? – Ч-черт! Недавно ведь заправлял. Наверное, с пером что-то…

– Возьми мою, шариковую, – протянул ручку Дорожкин. – Два рубля!

Макс усмехнулся:

– Красиво жить не запретишь!

– А то! Ты что про трусы-то говорил? – вдруг насторожился участковый.

– Да то, что не белье это – купальник! Бикини! Вернее – нижняя его часть. А где вторая, верхняя?

Дорожкин хмыкнул:

– Наверное, там же, где и платье, и туфли… или в чем она там была…

– А купальник-то приметный! Не на каждой такой… – поднявшись с коряги, негромко протянул Мезенцев. – Должны бы вспомнить… Ладно, может, Женьке повезет…

Юная практикантка тоже напросилась на осмотр трупа – еще бы! Правда, при виде мертвого тела немного спала с лица и отправилась прогуляться по пляжу – там все еще сидели компании, играли на гитарах, жгли костры… Может, и расскажут чего?

– Ну, что у вас тут? – подойдя, вместо приветствия поинтересовался Алтуфьев.

Повод-то был нешуточный, зампрокурора лично выехал на место происшествия. И Пенкина с собой прихватил – его же ведь дело.

– Быстро вы нынче… – Дорожкин покачал головой. – Вон труп. Личность сейчас устанавливаем.

– Протокол осмотра составили?

– Вот, – протягивая листы, поспешно доложил Макс.

– Схему с утра отпечатаю, – заверил Теркин.

– Вижу, тут след имеется. – Алтуфьев присел на корточки.

Как всегда элегантный, в модных кримпленовых брюках, лаковых чехословацких туфлях и синей импортной рубашке, он выглядел совсем не по-советски – как будто сошел с обложки какого-то модного зарубежного журнала. А Пенкин, похоже, брал со своего шефа пример.

– Мотоцикл, – упаковывая слепок, пояснил техник-криминалист. – Судя по протектору, не из тяжелых. Не «Урал», не БМВ – у многих еще есть, трофейные…

– На «Яву» тоже не похоже. – Алтуфьев-то был еще тот мотоциклист, разбирался! – Нет, не «Ява». Скорее «Ковровец» или «Восход»…

– На старые «Ижи» такие колеса подходят, – посветив фонарем, сказал Дорожкин. – Ну или «Минск» еще.

– Так след-то свежий, – резонно заметил Пенкин… – А труп? А, Андрей Варфоломеич?

– Дня три, да. – Поздоровавшись, эксперт снял перчатки. – Не в воде лежал – в камышах, мацерация слабо выражена. Что на ладонях, что на подошвах… Мацерация – это размягчение… Впрочем, кому говорю?

– А звезда?

– Перочинным ножом, скорее всего, вырезана… Да хоть кухонным!

– Та-ак… – Алтуфьев пригладил волосы. – Так убитую-то еще узнать можно, если хорошо присмотреться… Я там видел, на пляже костры жгут…

– Женька пошла уже, – быстро пояснил Мезенцев. – Ну, практикантка наша. Колесникова.

– А! – Владимир Андреевич улыбнулся. – Как она, кстати?

– Да хорошо! Без нее с «музыкальным» делом так бы быстро не справились, – с гордостью отозвался Макс. – Еще и профилактику проводит – лекции читает…

– А вот это славно!

Затрещали кусты, и на пляж выбрался Ревякин – растрепанный, весь в какой-то трухе и листьях.

– О! Вы уже здесь?

– И тебе не хворать, Игнат Степанович! – Алтуфьев протянул руку. – Чего по кустам-то? Я думал, медведь.

– Вон что нашел. – Ревякин показал красный флажок на самодельном реечном древке. – А одежды нету! Утром, конечно, еще посмотрим, но, думаю, смотреть нечего… Преступник, если не дурак, давно от одежды избавился. Закопал где-нибудь или сжег. Еще вариант – оставил себе на память. Но это если дурак.

– Ты еще скажи – маньяк! – хмыкнул зампрокурора. – Ну, Игнат… Нет у нас в СССР никаких маньяков и быть не может! Потому что социалистический строй… – Тут Алтуфьев презрительно сплюнул и, повернувшись к Пенкину, добавил уже чуть тише: – Но ты, Сергей, все ж и эту версию в уме держи!

– Так я изначально…

– Ну вот! Еще один антисоветчик… Кстати, Игнат, теперь проверку ждите. И эту еще… «практическую помощь»…

– Да понимаю, что спокойно работать не дадут, – с досадой отозвался Ревякин. – Понашлют «крючков»… Отчеты всякие писать заставят.

Перейти на страницу:

Все книги серии Следователь Владимир Алтуфьев

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже