Невольно заглядевшись на посетительницу, участковый поспешно напустил на себя самый строгий вид:
– Слушаю вас?
– Это я вас слушаю. – Хохотнув, девушка заложила ногу на ногу. – Вы же меня вызывали!
– Я?
– Ну, мне Аня Шмакина передала, что вы звонили и просили, как приеду, зайти! Вот зашла. – Девчонка с независимым видом сплела руки на… гм… чуть ниже талии.
– Аня Шмакина… А-а! Завклубом из Лерничей! – наконец вспомнил Игорь. – Так вы, значит, Ковалькова Рита…
– Да, я Ковалькова Рита. И что же я такого натворила, интересно знать?
Эта вот красотка – Ковалькова Ритка? Дорожкин был несколько шокирован. Ну помнил же ее! Состояла у него на учете эта неблагополучная семья. Мать пила все время, и Ритка эта мелкая под ногами путалась… в детскую больницу даже ее оформляли – на социальные койки, заморышем таким была, воробышком… А сейчас… Ну-у, растут девки! Любо-дорого посмотреть.
– Ничего вы, Рита, не натворили, – доброжелательно улыбнулся участковый. – Но разговор к вам есть. И самый серьезный! Про подругу вашу, Федосееву Елену, думаю, в курсе?
– Мы с ней не дружили. Но все равно жалко… – Передернув плечами, Рита покусала губы. – Кто ж ее так?..
– Как раз и разбираемся – кто. Ищем. Вот и вы попытайтесь сейчас…
Незнакомца Ковалькова вспомнила сразу. Еще бы!
– Симпотный такой парень… Не парень даже – мужик, но городской, не наш… я его раньше в Озерске не видела. Зовут Александр… Как одет? Так в плавках! На озере же… Синие такие, дорогие, с белой полосой. Очки темные, фотоаппарат… Подошел – познакомился. Попросил разрешения сфоткать. Я разрешила – а чего?
– Татуировок никаких на теле не заметили? – уточнил Дорожкин.
Рита дернула шеей:
– Нет… Роста невысокого, но крепкий, плечистый, грудь волосатая…
– А прическа? «Канадочка», полубокс?
– Под битлов прическа! – неожиданно расхохоталась девчонка. – И знаете, мне показалось, что волосы-то у него крашеные. Ну, под каштан… Вот как у меня, но чуть потемнее.
– А с чего вы так решили?
– Да не знаю! Говорю ж – показалось.
– Хорошо… – Быстро все записав, участковый продолжил беседу: – Ну познакомились. Он, кроме того что имя назвал, что-то про себя рассказывал?
– Сказал, тренером работает в Ленинграде, а здесь проездом. Дальних родственников навестить.
Тренер!
– Мотоцикл при нем был?
– Нет, мотоцикла не было… Хотя я потом треск слышала. Так что, может, и был, да я не видела.
– А что дальше было?
– Да ничего такого, он рюкзак принес, достал бутылку вина, красного, батончик шоколадный. Стали пить…
– А потом?
Ковалькова вдруг усмехнулась:
– Все рассказывать?
– Все! Это очень важно, Рита! Так что там было?
– Ну, вы, Игорь Яковлевич, сами-то не догадываетесь? – Рита насмешливо округлила глаза. – Он мне понравился, я ему – тоже. Чего б и не… Тем более место безлюдное… ну, почти… Да мы еще подальше в кусточки отошли…
Девчонка чуть помолчала.
– Презираете? – спросила она, и глаза ее вспыхнули. – Воспитывать будете?
– Да нет…
Дорожкин хотел было сказать, что воспитывать ее уже поздно, да и вообще – советские девушки так себя не ведут… Хотел, но не сказал – сейчас важно было разговорить эту распущенную не по годам девчонку. Чтоб не замкнулась в себе, чтоб вспоминала… Да, и это очень хорошо, что Ковалькова ничего не стесняется. Очень хорошо! И стыдить ее сейчас нечего. Не тот момент!
– Все хорошо, Рита… Все хорошо.
Ободряюще улыбнувшись, участковый общался со свидетельницей подчеркнуто уважительно, что той явно нравилось, и молчать она вовсе не собиралась.
Еще бы – настоящее взрослое приключение, к тому же любовное, прям как в иностранных фильмах, где «дети до шестнадцати лет…». И ее так внимательно слушают, не воспитывают, не ругают…
– Одно только спрошу – тебе-то не страшно было? Все-таки незнакомый мужик…
Дорожкин все ж соскользнул на «ты».
– Нет. – Рита пожала плечами. – Мы ж познакомились… Да у него и презервативы были, он сразу показал. Говорю ж – человек интеллигентный! Так мне поначалу понравился…
– Поначалу? – поднял глаза Дорожкин. – А что потом?
– Ну, зашли мы в кусточки, полотенечко расстелили. Он меня раздевать начал, целовать… Я тоже бревном не лежала… И он это… ну, раньше времени… Мне прямо на живот… Уж извините, если что не так сказала…
– Нет-нет, все так. Мы ж с вами не дети!
– Вот именно…
– Дальше!
Ковалькова повела плечиком и вздохнула:
– А дальше все плохо! Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Ну не получилось у него ничего! Бывает, знаете, с мужиками… А я ведь помогала! И все равно… Он озлился, будто это я в чем-то виновата… Глаза такие сделались – бешеные! Обругал меня матом… еще соней почему-то обозвал… и повидлом…
– Повидлом?
– Ну, он так сказал… Заводиться начал, шлепнул по щеке легонько, еще хотел ударить… Ну и я в ответ бы… Не заржавело б! Но тут звук моторки послышался…
– Что еще за моторка?
– Да рыбаки… Они далеконько плыли, но он почему-то оглянулся и как-то сразу сник… Извинился даже и бочком-бочком – ушел…
– А куда ушел?
– Да я за ним не следила. Обиделась! А потом к подруге уехала, в Лерничи… Честно – обидно. Такой с виду мужчина – и на тебе!..
