Я кивнул, надел шляпу и ушел. Дверь с грохотом захлопнулась. Я побрел куда-то, позволяя ногам нести меня куда им угодно, по улицам, полным слякоти, грязи и беспокойных прохожих. Я потерял работу, свое честное имя и даже друзей. Я потерял Софи — хотя была ли она хоть на минуту моей? И средь шумной толпы я ощущал себя одиноким, словно меня выбросило на необитаемый остров.
Потоки прохожих носили меня туда-сюда, пока наконец не прибили к берегу — я оказался среди карет и экипажей возле постоялого двора «Бык и мышь» в Сент-Мартин ле Гран. Я замялся на входе в кофейню, густые ароматы напомнили желудку, что я голоден. Но теперь, оставшись без друзей, я понимал, что нужно сберечь скудные денежные запасы. Ради себя и тетушки я как можно дольше не должен трогать ту небольшую сумму, что отложил на черный день.
Какой-то толстячок стоял в дверях, обращаясь с речью к невидимым слушателям. Он тоже думал о деньгах.
— Шесть шиллингов в день! Где это слыхано? Черт возьми, они что, думают, я Крез? Шесть шиллингов в день!
В этот момент какая-то дама перегнулась через перила балкона и обратилась к своей служанке, отправлявшей посылку с каретой до Сисетера.
— Почему ты не запаковала мой жемчуг? — кричала она. — Глупая девчонка! Ты же знаешь, я всегда беру с собой мой жемчуг.
Шесть шиллингов. Жемчуг.
Слова слились в единое целое и встряхнули мою память. Фраза, слетевшая с моих губ. Миссис Джем. В тот день, когда мистер Роуселл известил меня о тетушкином наследстве, я сказал, что миссис Джем — драгоценная жемчужина. Миссис Джем проживает в доме номер три по Гонт-корт, и она все еще должна мне шесть шиллингов за вещи тетушки.
Через неделю, двадцать девятого января одна тысяча двадцатого года, старый король скончался. Бедный безумный Георг III наконец уступил трон своему толстому и распутному сыну — высший свет лишь пожал плечами, и все пошло своим чередом. К тому моменту я уже начал новую жизнь, но скорее по счастливой случайности, чем по собственной воле. Когда тебя подхватывают волны, иногда благоразумнее не бултыхаться и звать на помощь, а лежать неподвижно и довериться благосклонности течения.
Семейство Джем по-своему было воплощением этой самой благосклонности. Они жили в высоком узком доме близ Стрэнд. Третий дом по Гонт-корт был одним из полуразрушенных строений, сгрудившихся вокруг темного двора, напоминающих пожилых дам, ограниченных в средствах, которые удаляются от мира, находят приют и черпают силы в компании себе подобных. Когда я зашел за своими шестью шиллингами, то увидел на окне объявление, что одна из комнат сдается. Лестницу только что подмели, и кто-то попытался почистить дверной молоток, хоть и без особого успеха.
Миссис Джем меня не забыла. Безо всякого напоминания она отперла один из ящиков кухонного стола и вытащила конверт с шестью шиллингами. Я спросил про комнату. Она поднялась со мною по лестнице и показала мансарду с узкой кроватью. Я был почти уверен, что миссис Джем не позволит никому утащить что-то из моих пожитков. Через пару минут мы пришли к договоренности — я плачу арендную плату за неделю вперед, еда и постельное белье оплачивается отдельно.
Наше соглашение должен был утвердить мистер Джем, очень тучный мужчина, который большую часть времени проводил в постели, но это оказалось лишь формальностью, — точно также парламент отправляет проект закона монарху для получения королевской санкции. Мистер Джем некогда был плотником и даже имел бригаду собственных рабочих, но несчастный случай стоил ему правой руки.
— Учитель? — пропыхтел он. — Мне как раз нужно написать письмо. Я был бы вам премного обязан, если бы вы мне помогли, премного обязан, — он махнул крюком, заменявшим руку. — Я не могу теперь аккуратно писать, сэр, по крайней мере, так аккуратно, как мне хотелось бы.
Я усомнился, что он вообще может написать что-то, кроме своего имени. Письмо оказалось прошением человеку, на которого он некогда работал. Следующий вечер я провел, безуспешно пытаясь объяснить миссис Джем, что подбивать счета на бумаге можно с тем же успехом, что и в голове. А еще через несколько дней, сам того не желая, я стал частью небольшой общины, состоявшей из семейства Джем и их жильцов. Нас объединяла бедность и потребность в услугах друг друга.
