Загадка гибели линкора «Новороссийск» полностью

Последняя информация требует некоторых уточнений. Для выработки объективного мнения на счет минной опасности, существовавшей на тот момент в севастопольских бухтах, предоставим слово активному поборнику минной версии взрыва «Новороссийска» доктору технических наук Николаю Муру: «Наиболее вероятным признали взрыв немецкой магнитной мины, оставшейся на грунте после Великой Отечественной войны. Возможность такого взрыва наряду с характером повреждений линкора подтверждена тщательным анализом и практикой послевоенного мореплавания. Кстати, в последующие после катастрофы два года в Севастопольской бухте обнаружили 19 немецких донных мин, в том числе три — на расстоянии менее 50 м от места гибели линкора…» Большие фрагменты из публикации Николая Муру я привел в качестве «введения» в тему расследования. Кстати, это выдержка из чуть ли не единственной публикации, где уважаемый профессор, признавая и принимая минную версию взрыва как первопричину катастрофы линкора, ссылался на авторитетное мнение членов Правительственной комиссии. В остальных случаях, начиная с первой половины 90-х годов, Николай Петрович активно, и я бы сказал, агрессивно, отстаивал минную версию. Кстати, среди местных, севастопольских исследователей есть убежденные сторонники той же «минной» версии, потенциальная энергия которых подпитывается «непререкаемым» (?) авторитетом профессора Муру. Один из них — Лубянов — грозится в ближайшее время представить убедительнейшие доказательства того, что под «Новороссийском» таки взорвалась немецкая донная мина… Кстати, именно Андрей Лубянов редактировал статью профессора Муру «Сенсация или дешевка?», в свое время опубликованную «Флагом Родины», с многообещающим комментарием редактора — «Мнение ученого о гибели линкора “Новороссийск ”».

Если же учесть приписку к перечню научных званий и должностей автора — «.. бывший главный инженер экспедиции по подъему линкора «Новороссийск», то появлялась надежда, что мы наконец-то узнаем всю правду о причинах и обстоятельствах гибели линкора. Подобный комментарий предполагал, что в статье профессора будет изложено научное обоснование «минной» версии, на которой традиционно настаивал профессор Николай Муру.

Обвиняя авторов предыдущих публикаций, посвященных трагедии с линкором, в «конъюнктурщине» и в стремлении сыграть на жажде читателей к сенсациям, Николай Муру выражал крайнее удивление и возмущение тому факту, что предпочтение оказывалось не версии о взрыве донной немецкой мины, а взрыву заряда, доставленного к борту линкора боевыми пловцами, или зарядом, заложенным итальянцами накануне передачи линкора советской стороне. Автор статьи считал, что причинами критики «минной» версии были не веские доказательства, а соображения большей таинственности и привлекательности. Далее автор в очередной раз обращал внимание читателей на исключительно авторитетный состав Правительственной комиссии во главе с зампредом Совмина СССР В.А. Малышевым. Мы уже знакомы с составом этой комиссии, и из уважения к несомненным научным заслугам профессора Муру и его кумиров в научном и техническом сообществе еще раз выслушаем «соображения» автора. Так, автор статьи обращал наше внимание на тот факт, что экспертную комиссию по выяснению характера взрыва возглавлял директор головного НИИ Минсудпрома (ныне ЦНИИ им. Крылова) инженер-контр-адмирал Першин, инженер-кораблестроитель, крупный специалист по прочности корпуса корабля. Крупнейшими специалистами непосредственно в области подводного взрыва были члены комиссии доктора технических наук инженер-капитаны 2-го ранга Г.С. Мигиренко и Ю.С. Яковлев — впоследствии профессор, инженер — вице-адмирал, лауреат Государственной премии. Далее Муру уточняет существенную деталь: «…авторитет этих специалистов для меня непререкаемый». Что же, профессор Муру при написании этой статьи не «вспомнил» (?) о том, что Мигиренко приводил немало фактов, ставящих под большое сомнение «минную» версию взрыва линкора. И что именно благодаря фактам и аргументам, приведенным Мигиренко, Малышев настоял на том, чтобы в выводах комиссии появилась запись: «Диверсионная версия не исключается…»

Эти факты мы тоже примем во внимание.

К каким же выводам пришла комиссия?

«1. Взрыв, безусловно, вне всяких сомнений, внешний.