– Ключ лежал в ящике стола. Я сам его там оставил, когда закрывал архив. Я сказал Сашеньке, где его искать, но, видимо, ваша Наденька нашла его первой. Ключ теперь у нее. Вы с ней сами поговорите или нам пойти?

Олимпиада Васильевна молчала. Надя сжала кулаки, впилась ногтями в ладони и сглотнула вставший в горле ком. Там, за дверью, был один из тех, кто опустошал архив десять лет назад. Тот, кто знает о гибели архивариуса больше, чем они с Эльдаром когда-либо выяснят, и, быть может, даже имеет к его смерти прямое отношение. Тот, кто никогда и ни за что им об этом не расскажет.

– Думаю, Олимпиадушка, мы донесли свою позицию. – От звуков его голоса Надю до костей пробила дрожь, она едва сдержалась, чтобы не убежать. – Дадим вам немного времени подумать.

– Пока вы думаете, – изнутри донесся едва слышный шелест бумаги, – можете почитать документы. Если не надумаете, можете их сразу и подписать, чтобы нам два раза не ходить. А с Надеждой Дмитриевной мы потом отдельно поговорим. Торопиться нам некуда. Вы думайте, думайте…

Дверь резко захлопнулась, и Надя отпрыгнула. К счастью, ее не заметили, но и говорящих внутри она больше не слышала. Впрочем, все и так было понятно. Выскользнув из зала, она осторожно закрыла за собой двери и вернулась на второй этаж, в детский отдел. В окружении детских книжек и развешанных по стенам рисунков маленьких читателей было гораздо спокойнее. В это время дня он пустовал, и можно было подумать в тишине о том, какие мрачные горизонты перед ней открылись. Надя положила голову на руки и погрузилась в невеселые размышления. Снова одна против всего руководства.

Ключ от кабинета архивариуса нестерпимо жег карман. Впереди была невыносимо длинная осень.

<p>Часть 5. Ноябрь</p>

Наступили темные времена. Местные с тоской смотрели на затянувшееся тучами небо и включали лампы с самого утра. Врачи из общежития обсуждали сезонные вирусы и гадали, сколько отмороженных конечностей отрежут хирурги этой зимой. Надя целыми днями сидела на телефоне, слушая извинения заболевших читателей и перенося даты сдачи книг в карточках, а от тех, кто все же добирался до библиотеки, старалась держаться подальше, чтобы ничего не подхватить. Олимпиада Васильевна ушла на затянувшийся больничный, и девушка тащила всю библиотеку на своих плечах.

Только сотрудников горисполкома не брали никакие болезни. Александр перестал появляться в архиве, и Надя уже было обрадовалась, но вместо него появилось сразу двое незнакомцев. Почти каждый день они приходили с утра, уходили с закрытием библиотеки, и оставалось только гадать, что там можно делать так долго. Даже учитывая, что она все-таки отдала им ключ от пустого кабинета архивариуса… И до сих пор чувствовала себя предательницей. Этому не было причины, но ощущение не отпускало, настырным колоколом звенело в голове. Поэтому Надя до глубокой темноты отрабатывала долг перед умершим предшественником.

Когда молчаливые захватчики уходили и библиотека закрывалась, ее день не заканчивался. Девушка в одиночку наводила порядок в отделах, готовилась к следующему рабочему дню, а затем спускалась в архив. Уже наметанный глаз быстро отмечал, с чем похозяйничали сегодня, и она кропотливо возвращала архиву привычный вид. Возможно, это мешало незваным гостям работать, но они ничего не говорили, а ей так становилось спокойнее. Каждый день она, уставшая и промокшая под продолжающимися ливнями, возвращалась в пустую комнату. Лена пропадала на дежурствах, Надя ложилась спать и просыпалась в одиночестве.

Вскоре этих усилий стало недостаточно. Ревизоры добрались до протоколов заседания горисполкома. Надя не знала, что именно они искали, но в архиве словно проходил ураган. Она тратила часы, собирая листы с пола и раскладывая по папкам в нужном порядке, недосчитываясь новых и новых страниц. Казалось, они делают это специально, чтобы добавить ей работы и вывести из себя. Что ж, у них получалось: с каждым днем девушка возвращалась все позже, едва успевая в общежитие к комендантскому часу. Она не видела солнечного света, не высыпалась и не встречалась с друзьями.

– Ну почему на больничном она, а не я?! – горько воскликнула Надя в очередной вечер, отданный архиву.

Одинокий голос отразился от бетонных стен и затерялся в разбросанных по полу желтых листах.

– Хотя кто бы делал эту работу за меня, будь я на больничном? Фрекен, что ли? Ага, конечно. Даже Эльдара не припряжешь, он на работе… наверное. Только я торчу тут и сама с собой разговариваю, как сумасшедшая.

Со вздохом она опустила руки. Стоило замолчать, и тишина тут же сдавила уши, а стены как будто сомкнулись над головой. Так чувствовал себя Геракл, когда чистил авгиевы конюшни? Вот только она не дочь Зевса, да и рек, чтобы смыть весь этот беспорядок, под рукой нет, хотя идея затопить архив к чертовой матери показалась очень заманчивой.

Надя глянула на наручные часики.

Половина десятого.

В ужасе она взлетела по лестнице и посмотрела на электронные часы. «21:54» светилось угрожающим красным, отражаясь в стеклах запертых дверей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Колыбель чудовищ. Мистика русской глубинки

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже