– Смотри. В одиннадцать вечера компания покинула радушного хозяина, а Аки вернулась спустя всего полчаса. Мне с трудом верится, что убийца с улицы в этот промежуток времени ворвался в квартиру и, сломив сопротивление, убил жертву. Даже если дверь была незаперта. Да, нужно еще время на надпись.
– И, тем не менее, он сделал ее. Хм. В таком случае получается, что надпись сделана специально, чтобы убийство выглядело как поступок сумасшедшего.
– Или спонтанно. Особенно учитывая, что это фраза из городских легенд. И это еще не все. – Инспектор поставил бокал на стол. – Все ведет к тому, что убийца ― один из участников вечеринки.
– Ты так это говоришь, как будто у тебя уже есть кандидат на место убийцы. Ты проверял их алиби?
Инспектор улыбнулся.
– Итак. Есть установленный факт – присутствие убийцы в комнате в 22:30. Теперь обратимся к алиби каждого участника вечеринки. Хиротани Аки и Секигуши Рейко мы с тобой обсудили. Причем их алиби подтверждает не только время на чеке. Его подтвердили и продавцы в кондитерской. Минут за пятнадцать до встречи с Аки Рейко села напротив продавца и не вставала до половины двенадцатого, когда ушла вместе с подошедшей подругой.
– Вроде тут все ясно. Следующие?
– Дальше у нас пара Нозаки Тетсу и Нагашима Юрика. После того как они расстались с Эндо Фумияки на станции «Мэйдаймаэ», парочка двинула в Китидзёдзи, добрались до квартиры девушки и провела там всю ночь. Тем самым они обеспечили друг другу алиби.
– Ну… нельзя совсем отбрасывать возможность, что они сообщники, но… ладно. А что насчет Эндо Фумияки после того, как он расстался с парочкой?
– С этим юношей сложнее. По его словам, он сразу отправился к себе домой. Прямых доказательств его слов нет, но существует хотя и косвенное, но существенное. Его друг, также студент экономического факультета, как раз позвонил ему на мобильник. Разговор начался в двадцать пять минут двенадцатого, и они проговорили около десяти минут.
– Короче, тоже алиби. Это то время, когда убийца и Аки были в комнате жертвы, и где точно находился в это время Фумияки, не имеет значения. Главное, что не в квартире жертвы.
– Верно. И у нас остается только Миёси Нобухико. А вот он-то не имеет твердого алиби. По его словам, он сразу отправился в один из видеоигровых центров. В течение часа он обошел несколько. После он сразу же уехал домой в Йога. Парень живет с родителями, и они заявили, что он вернулся домой сразу после полуночи.
– Так, давай посчитаем. Если бы Миёси покинул квартиру в 23:30, то со станции «Мацубара» доехал до линии «Сэтагая» и с одной пересадкой вполне мог успеть добраться до дома ко времени.
– Ты прав. Мы сейчас ищем свидетелей, которые видели юношу хотя бы у одного их этих центров. Пока безуспешно. У парня нет алиби, но есть мотив. Я имею в виду его спор с жертвой. Явный кандидат на роль убийцы, не так ли?
Ринтаро задумался. Со стороны инспектора было совершенно естественно подозревать Миёси. Но что-то не давало Ринтаро согласиться с отцом. Но, не имея пока ничего конкретного, он решил пока следовать этой теории.
– Насчет мотива… – Ринтаро посмотрел на отца. – Мне пока еще не все ясно. Что известно о причине спора между Матсунагой и Миёси? Я имею в виду ту девушку, Сасаки Мегуми. Что мы знаем о ней?
– Типичное поведение жертвы. Так всегда происходит, если дело связано с наркотиками, – инспектор потянулся за сигаретой. – Двоюродный брат Матсунаги, на восемь лет старше его, работает психологом. Видимо, Матсунага в свое время поймал его на чем-то. Возможно, внебрачная связь, может, что-то другое. Не важно. Важно то, что как плату за молчание тот согласился поставлять ему какие-то труднодоступные лекарства.
– Наркотики?
– Ну, до этого не дошло. Антидепрессант прозак. Его хранение даже не преступление. Мы нашли около пятидесяти капсул у него в квартире. Это препарат, способствующий выработке серотонина в мозгу, и очень эффективный при депрессиях.
– Матсунага имел склонность к депрессии?
– Нет. Он был здоров, как бык. Скорее всего, он его продавал.
Ринтаро нахмурился:
– Минутку, отец. Если он торговал… ну, почти наркотиками, то, возможно, мотив как-то связан именно с ними. Может, какие-то разборки с распространителями или что-то в этом роде? Я не хочу сказать, что если убийца наркоман, то это объяснит все странности, включая надпись, но мы не можем не учитывать это.
– Не согласен. Мы, конечно, принимаем во внимание и это, но Матсунага не продавал столько, чтобы считаться наркоторговцем. Не тот масштаб. Да и не было у него других лекарств, кроме прозака. Не было у него ничего похожего на книгу учета или список клиентов.
Инспектор Норизуки затянулся, выдохнул дым и продолжил:
– Прозак – это SSRI (Selective Seratonin Re-uptake Inhibitor) – селективный ингибитор обратного захвата серотонина. И хотя это лекарство пока еще не одобрено министерством здравоохранения, никто не запрещает врачам выписывать его пациентам. Это лекарство, которое можно свободно заказать по Интернету.