Изначально предполагалось, что он будет сопровождать более опытных коллег на деловые встречи в качестве простого наблюдателя, постигая все тонкости банковского искусства, но вышло так, что язык и культуру собеседников, как правило иностранцев, он понимал гораздо лучше, чем кто бы то ни было. Более того, в “Паласе” он приобрел непринужденность в общении с самыми состоятельными клиентами, чьи невообразимые требования и экстравагантность уже не могли застать его врасплох. Вскоре Лев уже сам вел переговоры. Рабочие беседы плавно перетекали в дискуссии на темы политики и культуры, а то и в философские рассуждения, к безграничному удивлению очередного банкира, которого он сопровождал.
Теперь в кулуарах банка только о нем и говорили. Его коллеги, директора и клиенты единодушно заключили, что этот молодой человек – настоящий кладезь талантов.
Разумеется, хор славословий оказался нестройным. Некоторых задело за живое появление этого выскочки, тем более что Лев, как поговаривали, до сих пор подвизался в каком‐то горном отеле и банковского опыта за плечами не имел. Наконец эти пересуды дошли до совета банка. Вице-президентом был тогда Абель Эвезнер, пост президента занимал его отец, Огюст. Человек уже очень пожилой, он с трудом передвигался, но ясностью его ума и неколебимой приверженностью традициям можно было только восхищаться. Сохранив за собой титул и ореол президента, в банке он появлялся только по средам, на еженедельных заседаниях совета, переложив повседневное управление на Абеля.
– До меня доходят странные слухи, – сказал Огюст Эвезнер своему сыну Абелю на очередном заседании, которое выдалось на редкость бурным. – Все вокруг твердят о некоем неопытном юноше. Оказывается, какой‐то альпийский дурачок несколько недель назад поступил к нам на работу, и на него сразу возложили важные обязанности.
– Его зовут Лев Левович, – решил уточнить Абель. – И он далеко не дурачок. Это один из самых блестящих людей, с которыми меня сводила судьба.
– Левович? – переспросил Огюст Эвезнер. – Из какого гетто он вылез?
Это замечание очень развеселило двух других членов совета – Ораса Хансена и его отца по имени Жак-Эдуар.
– Ладно вам, – разозлился Абель, – Лев невероятно умен! И важные обязанности на него возложили именно благодаря его исключительной одаренности. Я не понимаю, в чем проблема.
– Проблема в том, что он служил посыльным в гостинице! – Орас Хансен был явно задет за живое. – Ты поручил посыльному управлять активами. У нас тут банк или балаган?
– К твоему сведению, – возразил Абель, – в июне прошлого года, когда Лев еще служил “посыльным”, как ты выражаешься, он предсказал действия Федеральной резервной системы США, а наши эксперты облажались. И в тот день все клиенты потеряли деньги.
– Чистое везение! – недовольно хмыкнул Орас, отметая этот аргумент. – У него были шансы пятьдесят на пятьдесят. Кроме того, облажались все швейцарские банки, не только мы.
– Все, кроме него! – заметил Абель.
– В любом случае, – проворчал Орас, – я в ужасе от того, что этот Левович находится в прямом контакте с крупными клиентами!
– Клиенты сами его требуют, – напомнил Абель. – Вот увидите, скоро за Льва будут биться все наши конкуренты и вырывать его друг у друга. Если он от нас уйдет, мы потеряем часть клиентов. Что касается тебя, Орас, не понимаю, почему ты так взъелся на Левовича.
– Потому что он у нас без году неделя, а круг обязанностей у него похлеще, чем у наших детей, Макера и Жан-Бенедикта, которые уже несколько лет в деле!
– Правда, что ли? – забеспокоился Огюст Эвезнер.
– Наши сыновья бездари! – возразил Абель. – Что я могу поделать. Два сапога пара.
– Это твой сын бездарь! – возмутился Орас, оскорбившись до глубины души. – У моего прекрасные результаты.
– У него прекрасные результаты с тех пор, как он советуется со Львом, – хмыкнул Абель. – “Эй, стажер, ну‐ка помоги мне”. Он буквально бегает за ним. Нет, надо видеть, как наши болваны каждый божий день обжираются в ресторане, пока Лев довольствуется сэндвичем за рабочим столом, изучая их досье!
– Я запрещаю тебе называть моего сына болваном! – обиделся Орас.
– Тихо, вы! – прогремел Огюст Эвезнер. – Я президент, и мне решать! Я не хочу, чтобы ваш Лев был более востребован, чем будущие члены совета банка. Я приказываю тебе, Абель, дать соответствующие распоряжения, пусть занимается тем, чем обычно занимаются стажеры: фотокопии, кофе, корреспонденция.
– Ну что ты такое говоришь, папа! – вспылил Абель. – Это полный абсурд!
– Никакой не абсурд! Согласно регламенту банка, учрежденного твоим, между прочим, предком…
– О, бога ради, не цитируй мне эти дурацкие правила! Какая чушь. Больше ты против Льва ничего не имеешь?
– А теперь замолчали все! – рассердился Огюст. – Я устал от твоей наглости. По нашему уставу, банкиром становится только тот, кто приводит с собой клиентов, если это право не принадлежит ему по наследству.
– Ваше право наследования такой же бред, как и весь регламент.
