– Не будь этого права, ты бы сейчас тут с нами не сидел, – напомнил Огюст сыну. За его словами последовало долгое молчание. – Как только этот мальчик приведет к нам первого крупного клиента, он станет банкиром.
– Но это безумие! – запротестовал Абель. – Как ему удастся заполучить клиента, официально не являясь банкиром? Какая‐то квадратура круга!
– Я так решил! – отрезал Огюст, чтобы прекратить препирательства.
Орас Хансен и его отец Жак-Эдуар, усмехаясь, смотрели на него с довольным видом.
Абелю пришлось выполнить постановление совета, загрузив Льва рутинной административной работой. Макер и Жан-Бенедикт ни в чем себе не отказывали, используя его на полную катушку. Чтобы Льву не доставалось еще больше, Абель Эвезнер тайно вызывал его в свой кабинет в конце рабочего дня. Там он учил его тому, что Лев не прочел бы ни в одной книге: кодексам светского женевского общества, секретам функционирования частных банков и правилам поведения в их весьма своеобразном мире.
– Рано или поздно этот банк признает тебя, мой мальчик, – сказал ему как‐то Абель в тишине своего кабинета.
– У меня такое чувство, что меня тут не хотят. Я для них чужак.
– Именно потому, что ты чужак, ты добьешься признания. Тебя ждет большое будущее.
– Будущее банкира?
– Великого человека. Нашему банку как раз не хватает великого человека. Думаю, однажды ты изменишь его судьбу.
Как‐то в ноябре, направляясь после обеда к отцу в кабинет, Макер замер у приоткрытой двери. Услышав голоса, он подглядел в щелку, что Левович запросто беседует с Абелем. Тот сказал ему в заключение:
– Честно говоря, Лев, я бы хотел иметь такого сына, как ты.
– Такого сына, как ты! Ну надо же! – раздраженно буркнул Макер несколько минут спустя, за столиком в кафе “Ремор”, где у него была назначена встреча с Анастасией. – Он, видимо, забыл, что у него уже есть сын!
– Я уверена, что он совсем не то имел в виду, – успокоила его Анастасия.
– Я пока что на слух не жалуюсь! Ну, Левович, я ему это припомню!
– И что ты сделал потом? – спросила Анастасия. – Отец видел тебя?
– Нет, я же не зашел в кабинет, понятное дело! Зачем беспокоить папу с сыночком! Я убрался восвояси и пришел сюда, к тебе.
Почти каждый день после работы Анастасия и Макер заходили выпить в кафе “Ремор”, в двух шагах от банка. Макер очень любил проводить с ней время наедине. Они долго болтали, она вроде бы никуда не торопилась. Он как зачарованный пожирал ее глазами. Он был безумно влюблен и тешил себя надеждой, что их вечерние посиделки были, возможно, признаком взаимных чувств.
В тот день в “Реморе” Макер спросил Анастасию:
– Кстати, как тебе Левович?
– По-моему, он милый.
– Насколько милый?
– Ну милый, и все. Не понимаю твоего вопроса.
– Когда вы вернулись из Брюсселя, мне показалось, что у вас довольно близкие отношения.
– Мы просто хорошие друзья.
– То есть у вас нет романа? Ты ничего от меня не скрываешь? Мы же все друг другу рассказываем.
Анастасия боялась, что ревнивый Макер отравит Льву жизнь в банке. Его и так несправедливо понизили. Она догадывалась, что Лев уже стал там мальчиком для битья, и не хотела усугублять его положение. Если Макер невзлюбит его, он уговорит своего деда Огюста, который был на его стороне, выгнать Льва из банка. Она не могла потерять его снова. И решила соврать, разыграв удивление:
– Нет, у нас нет романа, – подтвердила она.
– Так я и думал, – кивнул Макер, успокоившись. – По-моему, у Льва шуры-муры с Петрой.
– С Петрой? – изумилась Анастасия. – С этой высокой брюнеткой из бухгалтерии?
– Да, точно. Она постоянно торчит в нашем офисе и строит ему глазки. Ну, в любом случае я рад, что у вас с ним ничего нет!
– Почему это?
– Да так. Я бы расстроился.
Он попытался взять ее за руку, но она поспешно отстранилась. Ей тут же захотелось признаться ему во всем, но она сдержалась, незачем все усложнять. Анастасия видела, как Макер на нее смотрит, и у нее не было ни малейшего желания разбивать ему сердце. И вообще ей не хотелось причинять ему боль. Она испытывала большую нежность к этому молодому человеку, доброму и внимательному, не умеющему соответствовать своей фамилии. Порой он был слишком многословен, но она с ним никогда не скучала.
Анастасия очень дорожила его обществом, но каждый день после работы зависала в “Реморе” только для того, чтобы дождаться в тепле, пока Лев закончит очередную тайную встречу с Абелем Эвезнером. Макер сам приходил составить ей компанию, и она вовсе не хотела, чтобы он что‐то там себе навоображал. Анастасия всегда садилась лицом к дверям – выйдя из банка, Лев останавливался напротив кафе и подавал ей условный знак. Она делала вид, что ей пора уходить, и встречалась со Львом на параллельной улице. Они обменивались бесконечным головокружительным поцелуем, наверстывая долгий день, который провели в непосредственной близости, не имея возможности прикоснуться друг к другу. Потом они шли ужинать или в кино и к ночи оказывались у него в квартире. Она часто оставалась там до утра – Ольга предоставила ей полную свободу, воображая, как ее дочь обеспечивает себе будущее в номере люкс роскошного отеля.
