– Ладно, не волнуйтесь, писатель. Если она ваш человек, вы обретете друг друга, когда книга будет закончена.
– Не уверен.
– Помяните мое слово.
Наступило молчание. Мы сели поближе друг к другу. Я почувствовал, как между нами пробежали искры. Скарлетт нежно коснулась моей руки. Потом медленно приблизила свое лицо к моему. Я остановил ее порыв за мгновение до того, как ее губы коснулись моих.
– Нельзя, Скарлетт. Простите…
Суббота, 15 декабря, накануне убийства
19.05. Объявление имени нового президента не состоялось.
На торжественном вечере царили хаос и смятение. Таинственный недуг сражал гостей одного за другим.
В бальном зале творилось что‐то невообразимое – люди корчились на полу и стонали. Настоящая пандемия.
Макер, совершенно растерявшись от криков и столпотворения, решил укрыться у себя в номере. Чтобы не пришлось ждать лифта, он стал подниматься по лестнице, и тут его окликнул чей‐то голос:
– Ты этот бардак устроил?
Перед ним стоял Тарногол.
Макер спустился и, подойдя к нему вплотную, посмотрел ему прямо в глаза.
– Да, я, – сказал он. – А может, и вы, Синиор. Вы так старались помешать мне стать президентом! Почему, кстати? А теперь им всем грозит смерть по вашей милости.
– Где начало, там и конец, – прошептал Тарногол.
– Прошу прощения?
– Где начало, там и конец, Макер. Сам посуди, мы с тобой в “Паласе Вербье”, на Большом уикенде банка. Тут мы впервые встретились ровно пятнадцать лет назад. И сегодня все завершится, на том же самом месте. Мне неоткуда ждать спасения, рано или поздно
Тарногол, казалось, смирился. Он хотел пожать Макеру руку на прощание, но тот никак не отреагировал, и Тарногол отстранился:
– Когда пробьет мой час, я скажу, что попусту прожил свою жизнь. Я так хотел заработать побольше денег, я так хотел править миром, я так стремился к власти. Я так рвался распоряжаться чужой судьбой, забывая, что повлиять можно только на свою собственную. До свидания, Макер. Завтра, когда “Палас” придет в себя, в этих стенах будет звучать только одно имя – Льва Левовича. Нового президента Эвезнер-банка.
С этими словами Тарногол развернулся и пошел вниз. Сюда доносились отзвуки паники, захлестнувшей бальный зал, и сирены машин скорой помощи, мчавшихся к отелю со всего кантона.
Макер смотрел вслед опечаленному старику и думал, что не хочет кончить как он. Сегодня вечером судьба подарила ему последний чудесный шанс – отвоевать президентство. Заделать брешь, которую он сам пробил в своей судьбе пятнадцатью годами раньше, продав акции. Он молод, у него еще много лет впереди. Сейчас у него есть надежда возродиться из пепла. Слова Тарногола эхом отзывались у него голове: нельзя распоряжаться чужой судьбой, но можно повлиять на свою собственную.
– Синиор, подождите! – крикнул Макер.
Тарногол замер и обернулся.
– Я согласен, – сказал Макер.
– Согласен на что?
Макер сбежал к нему по ступенькам.
– На обмен, Синиор. Отдайте мне президентство и заберите то, что вам принадлежит.
– Ты уверен?
– Да.
– Ты готов потерять Анастасию?
– В глубине души я уверен, что уже ее потерял.
Тарногол серьезно посмотрел на него.
– Во вторник, – продолжал Макер, – она получила гигантский букет белых роз. Якобы от соседки. Только вот соседка ничего не посылала, я ее спросил.
Тарногол кивнул. Как будто посочувствовал.
– Завтра ты проснешься президентом банка.
Они обменялись долгим рукопожатием, и Макер стал подниматься на шестой этаж. Тарногол окликнул его на прощание.
– Знаешь, – сказал он, – из тебя выйдет хороший президент.
Макер, не останавливаясь, улыбнулся. Он уже не сомневался, что победа за ним.
В бальном зале и вокруг него еще не улеглась тревожная сумятица, не утихали крики. Во всеобщей неразберихе санитары выносили пострадавших в холл отеля, чтобы рассортировать их, в зависимости от тяжести состояния.
В гуще этой свалки Анастасия отчаянно искала Макера и Льва. Их не было ни в холле, ни в бальном зале. Наконец, пробегая по коридору, ведущему в туалетные комнаты, она наткнулась на Льва, скорчившегося на полу. “Лев! – закричала она, бросаясь к нему. – О господи, Лев! Что с тобой?”
У него начались судороги. Говорить он не мог. Вместо слов у него вырвался мучительный хрип. Анастасия поняла, что теряет его.
15 лет назад, Большой уикенд
В пятницу рано утром Лев выехал из Женевы в Вербье. Он почти не спал той ночью. Накануне, поняв, что Анастасия не придет к нему в “Берг”, он с печалью в сердце вернулся домой и позвонил отцу. И все ему рассказал. Что он убит, что его отвергли, предпочли другому. И Сол Левович проклял молодую женщину, из‐за которой так страдал его сын.
– Приезжай завтра в Вербье, – предложил он.
Лев отказался:
– У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом проклятом маскараде. Там будут все мои коллеги и Анастасия с Макером. Спасибо, не надо!
– Приезжай, и мы уедем. У тебя улучшится настроение. Можем смотаться на выходные в Церматт. Мы так давно никуда не ездили вдвоем.
