Лев только что приехал из больницы Сьона. Врачи быстро привели его в чувство. Они рекомендовали ему остаться в больнице, но он предпочел немедленно вернуться в “Палас”.
– Все хорошо, – заверил он Анастасию. – Не волнуйся.
– Ты вообще в состоянии сейчас куда‐то двигаться? Можем подождать до завтра.
– Хватит ждать. Мы и так затянули.
Она кивнула: он был прав. У двери валялась ее сумка, собранная уже так давно и ставшая свидетельницей нескольких осечек с отъездом. Надо скорее уносить отсюда ноги. Исчезнуть. Забыть Женеву, банк и все, что случилось за последние пятнадцать лет.
– Не знаю, в чем тут дело, – сказал Лев, – но очень сомневаюсь, что мы стали жертвами простого пищевого отравления.
– Почему? – спросила Анастасия.
– Потому что меня мутило, хотя я ничего не ел. Выпил только бокал шампанского и сделал пару глотков коктейля с водкой, довольно отвратного на вкус, поэтому я сразу его отставил. Вряд ли все же в “Палас” попадает левый алкоголь. А самое странное, что Макер, Тарногол, Жан-Бенедикт и Орас Хансены в полном порядке.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Я их видел. Все держались за живот, кроме них.
– И что это значит? – спросила Анастасия, вспомнив дневник Макера, где он подробно описал свои чудовищные планы по захвату власти.
– Понятия не имею. Тут творятся странные вещи. Короче, чем раньше мы уберемся из этого проклятого “Паласа”, тем лучше я буду себя чувствовать.
Они уедут через час. Альфред предупрежден. Он заберет их у одного из запасных выходов, чтобы их не заметили, и отвезет в аэропорт Сьона. Там их будет ждать частный самолет. Лев предусмотрел все.
– Частный самолет куда? – поинтересовалась Анастасия.
– Скоро узнаешь, – улыбнулся Лев.
Анастасия улыбнулась ему в ответ. Сунув руку в карман, она нащупала обручальное кольцо, которое ей когда‐то подарил Макер. Она подумала, что нельзя так подло сбегать, даже не попрощавшись с ним. Ей хотелось завершить их историю так же, как она началась, прямо здесь, в этом отеле, пятнадцать лет назад.
– Мне надо уладить кое‐что напоследок, – сказала она. – Собирайся, я быстро.
Макер ликовал. Сидя в кресле у себя в номере, он взволнованно рассматривал акции на предъявителя, которые неизвестная рука просунула ему под дверь. Тарногол сдержал слово и вернул то, что причиталось Макеру по праву. По прошествии пятнадцати лет Макер Эвезнер наконец займет свое законное место. Внезапно в дверь постучали. Прежде чем открыть, он убрал акции в сейф. Это оказалась Анастасия. Вид у нее был удрученный. Макер сразу все понял.
– Входи, – сказал он сухо, словно она была чужим человеком.
Она вошла, села в кресло и, вынув из кармана какой‐то предмет, положила его на журнальный столик, словно ненужную мелочь. Макер сразу узнал кольцо с сапфиром, которое он подарил ей, сделав предложение. Оно уже долгие годы не попадалось ему на глаза.
– Все кончено, – прошептала она.
– Я знаю, – мягко ответил он.
Анастасия была поражена – такого ответа она не ожидала.
– Я знаю, – продолжал он, – что у тебя кто‐то есть. В прошлые выходные ты не ездила к Веронике в Веве. Перед отъездом в Мадрид я собирался послать тебе туда коробку твоего любимого шоколада. Я подумал, что это доставит тебе удовольствие. Телефон Вероники я отыскал в старой записной книжке, которую ты почему‐то бережно хранишь, и позвонил ей, чтобы уточнить адрес. Вероника обомлела – вы, оказывается, не виделись целую вечность. Соседка не дарила тебе цветов. У тебя роман.
Макер говорил совершенно спокойным голосом, глядя на Анастасию так пристально, что она потупилась.
– Почему ты ничего не сказал? – тихо спросила она.
– Ну, пока я не произносил это вслух, у меня теплилась надежда, что все неправда. Вернувшись из Мадрида в воскресенье вечером, я попросил Арму провести уикенд с тобой под тем предлогом, что ты боишься оставаться в одиночестве. На самом деле я просто думал приставить ее к тебе. Так хотя бы я мог не переживать, что, пока я тут, ты спишь с другим.
Они молча переглянулись. Было уже около полуночи. Макер понимал, что потерял Анастасию. Тарногол дал, Тарногол взял.
– Я был счастлив с тобой, – сказал Макер.
– Я тоже, – отозвалась она.
Поколебавшись, он спросил, сомневаясь, что хочет услышать ответ:
– Кто он?
– Не имеет значения.
– Ты права, не имеет значения. Любовь – это не столько пресловутая химия, сколько дело времени. Любовь – прежде всего труд. Я желаю тебе усердно трудиться, чтобы любить и быть любимой.
У нее навернулись слезы. Она любила Макера, но как брата, не любовника. Она улыбнулась ему, и на нее нахлынули воспоминания об их молодости. Каким хорошим был тогда Макер. Они долго еще смотрели друг на друга и разом вздрогнули от громкого стука в дверь.
Жан-Бенедикт назвал себя и крикнул угрожающим голосом из коридора:
– Макер, открой! Я знаю, что ты здесь!
Побледнев, Макер велел Анастасии спрятаться в ванной. Затем он впустил своего кузена, который буквально ворвался внутрь.
