– Хочешь узнать последние новости? Ко мне только что приходил Тарногол. Он подал заявление об уходе и незамедлительно покидает банк! Он указывает также, что передает тебе свои акции и голосует за тебя! Таким образом, благодаря моему и его голосу ты становишься президентом. Мои поздравления, господин президент!
Макер победно улыбнулся. В ванной Анастасии все было слышно, и она тоже улыбнулась. Она была счастлива за Макера. Они начнут новую жизнь – каждый свою.
– Только президентом буду я! – вдруг заявил Жан-Бенедикт.
Макер нахмурился:
– Что ты несешь?
– Уже три столетия Эвезнеры плюют на Хансенов с высокой колокольни. Вы всегда считали себя выше нас. Но теперь с этим покончено! Потому что с первого января Эвезнер-банк станет Хансен-банком. На фасаде здания на улице Корратри будет красоваться моя фамилия. Потому что ты отдашь мне акции, которые тебе вернул Тарногол. А прибавив твои акции к нашим, мы с отцом выйдем в дамки. Отныне банк принадлежит семье Хансен.
– Ты спятил! – крикнул Макер.
Жан-Бенедикт злобно рассмеялся:
– Это ты спятил. Ты всегда был лузером. Ты собирался предать банк, ты покушался на жизнь Тарногола, а еще ты всех отравил, псих ненормальный! Я должен был бы заявить на тебя в полицию, но не заявлю, если ты немедленно передашь мне акции.
– У тебя нет никаких доказательств!
– Ты действительно готов рискнуть? Пока что все уверены, что копченый лосось оказался с душком. На этом все и закончится. Но я запросто могу рассказать полиции, в чем было дело. Следствие завершится в два счета – гостиничные камеры наверняка засняли, как ты ставишь в бар бутылку “Белуги”. Банкетный менеджер видел, как ты потом в панике пытался ее найти. Если я заговорю, все подтвердят мои слова. Представляю себе заголовки в прессе: макер эвезнер – отравитель. Ну и разумеется, я предам гласности видеофильм с тобой в главной роли, где ты впариваешь списки наших клиентов итальянским налоговикам. Вот шуму‐то будет!
Макер закрыл глаза и рухнул в кресло.
– Тебе конец! – подытожил Жан-Бенедикт.
У Макера не оставалось выбора. После долгих колебаний он подошел к сейфу и вытащил конверт Тарногола. Жан-Бенедикт живо схватил его и проверил, что все бумаги на месте.
– Ты не сможешь стать президентом, – сказал Макер. – Мой отец категорически запретил членам совета занимать его пост.
– Но благодаря тебе семья Хансен становится держателем контрольного пакета акций. Именно мы будем назначать и отзывать президентов. Мы управляем банком, и нам решать его судьбу. Конечно, ты публично санкционируешь эти реформы. И само собой, уволишься. Я даже думаю, тебе не вредно будет вообще уехать из Женевы и перебраться в другое место. Ты богатый наследник, и проблемы с деньгами тебе не грозят. Воспользуйся случаем и начни новую жизнь. Подальше отсюда. И чтобы я тебя тут больше не видел, дорогой кузен!
Макера трясло. Жан-Бенедикт снисходительно похлопал его по плечу:
– Ну вот и хорошо. Завтра утром я созову пресс-конференцию и объявлю о больших переменах в банке. Зачитаю заявление Тарногола, объясню, что ты покидаешь банк по личным обстоятельствам, передав мне бразды правления. Все заподозрят, что у тебя рак, будут тебя жалеть, а это всегда приятно. Ну, спокойной ночи, братик! Сладких тебе снов.
Он ретировался, и Анастасия, побледнев, вышла из ванной.
– Шах и мат. – Макер еле сдерживался, чтобы не разрыдаться. – Я все потерял.
Анастасия поспешила в номер Льва.
– Что с тобой? – забеспокоился он, заметив ее отчаяние.
– Лев, это катастрофа!
– Что происходит, черт возьми?
– Макер совершил ужасную глупость.
Не выдержав, она разрыдалась. Он обнял ее, утешая.
– Макер хотел убить Тарногола, отравив его водку, – сказала она, – но бутылку по ошибке использовали для приготовления коктейля.
– Поэтому все отравились?
– Да.
– Но жертв ведь нет? – спросил Лев.
– Макер считает, что в таких малых дозах яд не смертелен, к счастью! Мы чудом избежали трагедии. Жан-Бенедикт узнал о махинациях Макера и принялся шантажировать его, чтобы завладеть банком. Он только что вынудил беднягу уступить ему пост президента.
Анастасия на мгновение замолчала, словно обдумывая что‐то.
– Есть только один человек, который может этому помешать.
– Кто?
– Тарногол. Я поговорю с ним.
– Сейчас?
– Он ушел из банка, – объяснила она. – Он знает, что его жизнь в опасности, и, должно быть, тоже пакует чемоданы. Я просто обязана увидеться с ним, прежде чем он покинет отель. Макер сказал, что он живет у тебя за стенкой.
– Тарногол – опасный человек, – предупредил Лев.
– Я в курсе.
Ее резкий тон удивил Льва.
– Позволь мне пойти с тобой.
– Нет, Лев. Пожалуйста, не вмешивайся! У меня с ним свои счеты. Он… он украл у меня часть жизни. Из-за него я приняла предложение Макера! Из-за него мы с тобой…
Она запнулась. Ей не хотелось говорить об этом.
Она вышла в коридор и постучалась в соседнюю дверь. Никто не отзывался. Тогда она наклонилась и через несколько мгновений увидела в щелку луч света, как будто в номере кто‐то проснулся и зажег лампу. Анастасия подошла вплотную к двери и произнесла негромко, чтобы не всполошить весь этаж:
