ФАКТ № 1
В службу безопасности “Паласа” поступает вызов в связи со скандалом в номере 623, который значится за Синиором Тарноголом. Дверь охраннику открывает Жан-Бенедикт Хансен и заверяет его, что все в полном порядке.
ФАКТ № 2
В номере Жан-Бенедикта Хансена найден пакет с одеждой и силиконовой маской Тарногола.
ФАКТ № 3
На внутренней стороне маски обнаружены волосы, принадлежащие Жан-Бенедикту Хансену.
Тарногол жил в частном особняке по адресу улица Сен-Леже, дом 10, купленном через подставную фирму, зарегистрированную на Виргинских островах и имеющую прямое отношение к
ФАКТ № 5
В ходе обыска в особняке на улице Сен-Леже обнаружены личные вещи, принадлежащие Жан-Бенедикту Хансену.
ФАКТ № 6
Из служебного расписания Хансена и Тарногола следует, что они часто уезжали в командировки одновременно.
ФАКТ № 7
По поручению совета директоров за организацию Большого уикенда отвечал Жан-Бенедикт Хансен. И якобы по чистой случайности они с Тарноголом поселились в соседних номерах. Так что, переступая с балкона на балкон, он мог спокойно мотаться туда-сюда, никому не попадаясь на глаза. Жан-Бенедикт входит в номер 622, и несколько мгновений спустя Синиор Тарногол выходит из 623‐го.
ФАКТ № 8
Жан-Бенедикт Хансен успел заказать завтрак незадолго до того, как его убили: яйца, икру, черный чай и рюмку “Белуги”. По словам служащих “Паласа”, это обычный набор Синиора Тарногола.
ФАКТ № 9
Тарногол загадочным образом исчез с радаров после смерти Жан-Бенедикта Хансена.
ФАКТ № 10
Заявление об уходе, подписанное рукой Тарногола, нашли в сейфе Хансена, равно как и акции, переданные Макером Эвезнером Синиору Тарноголу пятнадцать лет назад. Жан-Бенедикт, судя по всему, искал способ отделаться от своего неудобного персонажа и присвоить акции.
Кристина сидела как громом пораженная.
– Жан-Бенедикт с самого начала водил нас за нос, – проговорила она, не отрывая взгляда от доски.
– Вот почему тебе не удалось ничего узнать о Тарноголе за полгода работы в банке, – заметил Сагамор.
Кристина пришла в ярость – ее провели как последнюю дуру.
Пятнадцать лет Жан-Бенедикт Хансен всем морочил голову.
– До апреля месяца никто не знал о нашей находке, – сказал Сагамор, – не считая нескольких человек из уголовной полиции Вале и Женевы, которые поклялись хранить тайну. Кристина была первой, кому я ее открыл. И, должен признать, она‐то и помогла мне разобраться, что к чему.
Сагамор приготовил нам целую кипу документов и разложил их на столе.
– Это материалы следствия? – спросил я.
Он кивнул:
– Смотрите сколько угодно, но выносить отсюда что‐либо вы не имеете права, да и вообще я вам ничего не показывал.
Среди бумаг мы обнаружили фотографии дома Эвезнеров и разбитого окна в одной из комнат.
– Снимки сделаны после ограбления, за два дня до убийства? – спросила Скарлетт.
– Да, откуда вы знаете?
– Мы говорили с их соседкой. Но давайте вернемся к вашему расследованию. Вы сказали, что к апрелю за четыре месяца, прошедших после убийства, вы так и не нашли никаких убедительных доказательств.
– Если и нашли, то крайне мало.
– А версии у вас были? Подозреваемые?
– Скорее внутреннее убеждение, что убийца догадался о двойной жизни Хансена.
