– Мадрид тут ни при чем. Речь идет об Эвезнер-банке. Положение критическое. Президентство ускользает от вас, и это никуда не годится.
– А вам не все равно? – спросил Макер, недоумевая, почему вдруг
– В настоящий момент все в Берне очень этим озабочены, – авторитетно сказал Вагнер. – Вплоть до высших эшелонов власти. Федеральный совет требует от спецслужб ежедневного отчета о текущей ситуации.
– Да зачем?
– Ну вы даете, Макер! Синиор Тарногол вот-вот станет президентом самого крупного частного банка Швейцарии! Вы что, не понимаете, как нам это некстати!
– Тарногол – президент Эвезнер-банка? Нет, вы ошибаетесь, мой настоящий соперник – Левович…
– А кто собирается назначить Льва Левовича на этот пост? Именно что Тарногол, – усмехнулся Вагнер. – Вам не кажется странным, что еще в феврале совет банка одобрил вашу кандидатуру, а за несколько дней до выборов Тарногол неожиданно решил, что надо избрать Левовича?
Макер поразился, до какой степени Вагнер в теме.
– А когда изберут Левовича, он откажется от должности в пользу вице-президента, то есть Тарногола.
– А Левовичу какой в этом смысл?
– Деньги. Тарногол его озолотит. Он очень влиятельный человек, и у него большие связи. Тарногол – дьявол. Он способен на все. Кому, как не вам, это знать, Макер, учитывая вашу с ним сделку пятнадцатилетней давности.
Макер предпочел оставить без ответа последнее замечание.
– Несмотря на все старания вашего отца, – продолжал Вагнер, – нам не удалось притормозить Тарногола. Пора пустить в ход тяжелую артиллерию.
– Моего отца? – удивился Макер.
– Он много сделал для нас.
– Отец работал на
– Превосходный был агент! – восхищенно подтвердил Вагнер.
Макера ошеломила и взволновала эта новость – им с отцом выпала одна планида.
– Единственной причиной, по которой ваш отец не передал вам власть напрямую, было его желание избавиться от Тарногола.
– Мой отец думал назначить меня?
– Разумеется. Он, знаете ли, часто говорил мне о вас. Он вас третировал на публике, но в глубине души восторгался вами. Конечно, он собирался сделать своим преемником сына, но мы его отговорили. Стань вы президентом, вам бы достался Тарногол в качестве вице-президента, и поверьте, он бы не пожалел сил, чтобы сместить вас и занять ваше место. Поэтому ваш отец искал способ незаметно освободиться от трехсотлетней традиции банка.
– То есть вся эта история с преемником – операция
Вагнер покивал в ответ.
– Это был единственный способ нейтрализовать Тарногола. Своим решением передать прерогативу выборов совету, одновременно лишив его членов права выдвигать свои кандидатуры, ваш отец, с одной стороны, предотвратил восшествие на престол Тарногола, с другой – открыл лазейку, благодаря которой удалось бы впоследствии реорганизовать совет банка. Понимаете, Макер, его план казался безупречным. Мы знали, что совет изберет вас и тем самым вы получите возможность изменить правила игры и назначить вице-президентом кого‐то из доверенных лиц. Тарногола отодвинули бы в сторону. Оставшись акционером банка – тут уж никуда не деться, – он утратил бы всю свою власть.
– Что же произошло?
– Тарногол оказался сильнее, чем мы думали. Он побил нас на нашем собственном поле. Ему удалось перетянуть на свою сторону Ораса Хансена и убедить его проголосовать за Левовича. До выборов осталось три дня, ситуация аховая.
– Но у вас ведь явно есть что‐то на уме, – предположил Макер. – Иначе вы бы меня сюда не вызвали.
– Вам нельзя отказать в проницательности, – холодно улыбнулся Вагнер. – Но иного я от вас и не ожидал. Мы довольно быстро сообразили, что проблема кроется внутри самого банка.
В январе у Тарногола еще не могло быть никаких аргументов, чтобы впарить Орасу и Жан-Бенедикту Хансенам своего протеже Левовича. Они свято хранили верность традициям.
“Только Эвезнер может управлять Эвезнер-банком”, – твердили они. И вот за несколько дней до выборов господа вдруг дали слабину. Тут мы поняли, что у вас там что‐то нечисто. В банке завелся предатель, который играет за Тарногола против нас.
– Предатель? Вот черт! Вы его обнаружили?
– Да, обнаружили, – загадочно ответил Вагнер.
– Ну колитесь же, черт возьми! Кто он? Только не говорите мне, что это Жан-Бен, я все равно не поверю. Он ни за что не стал бы вредить банку!
– Это не Жан-Бенедикт, – сухо бросил Вагнер.
– Хватит загадки загадывать! – нетерпеливо воскликнул Макер. – Давайте выкладывайте.
Вагнер обратил на Макера ледяной взгляд. Помолчав, он резко сказал ему:
– Не валяйте дурака, вам это совсем не идет! Мы все знаем.
– Это вы о чем?
– Предатель вы, Макер!
– Я? Какая чушь!
– Чушь? Ваши годовые показатели – это катастрофа! За все время вашей работы в банке так низко вы еще не опускались! Все ваши клиенты потеряли деньги! На работу вы являетесь черт-те когда! Не отвечаете на письма! Вы сами себя потопили! И Тарногол, потрясая списком ваших достижений перед носом у Хансенов, в два счета убедил их не избирать вас.
– Но это же полный абсурд! Боже мой, зачем бы я стал это делать?
