– Особенно на Анастасию, – вздохнула Ирина. – У них прямо слюнки текут. А меня словно не существует. Никто меня не замечает.
– Очень даже замечают, милая, – успокоила ее мать. – Видишь того типа? Он уже давно на тебя глазеет!
– Он старый! – возмутилась Ирина.
– Да нет же, ему не больше сорока. Знаешь, дочь моя, дареному коню в зубы не смотрят.
Совсем рядом с ними какой‐то человек, смешавшись с толпой банкиров, подслушивал их разговор. Притворяясь, что рассеянно вертит в руке пустую рюмку из‐под водки, он не упускал ни слова, тем более что они говорили на его родном языке. Это был один из самых важных клиентов отеля. Из тех, кого лучше не огорчать. Из тех немногих счастливцев, кто останавливался прямо в “Паласе” на время выездного уикенда Эвезнер-банка. Весь персонал был у него на побегушках. К нему подошел официант.
– Еще рюмочку, месье Тарногол? – спросил он. – “Белугу”
Тарногол раздраженно отмахнулся от него, и тот исчез.
В одиннадцать вечера случилось чудо. Ольга, выяснив, что человек, с вожделением глядевший Ирину, – управляющий активами в Эвезнер-банке, достигший лучших годовых показателей, решила проявить инициативу и отправилась знакомить его с дочерью.
В ту же минуту Клаус предложил уйти из “Паласа” и двинуться всем вместе в ночной клуб в Вербье. Макер поддержал его. Анастасия, усмотрев в этом возможность смыться, обещала приехать прямо туда, если, конечно, мама позволит.
Когда они вышли, Анастасия окликнула мать:
– Мама, Клаус зовет нас в ночной клуб!
– Так иди, доченька! Чего ты ждешь?
– Я, видимо, поздно вернусь, вот и хотела попросить у тебя разрешения…
– Давай, давай! – обрадовалась Ольга. – Иди, развлекайся! Только поосторожнее там. Завтра все мне расскажешь. Ну, вон отсюда!
Анастасия просияла. Она поцеловала мать и поскорее убежала. В спешке она не заметила человека, не спускавшего с нее глаз.
Она пронеслась по тому же узкому коридору, открыла дверь служебного входа и увидела его. Он не успел еще снять гостиничную форму, но царственного вида не утратил. Анастасия не удержалась и громко окликнула его по имени. Какое красивое, восхитительное имя!
– Лев!
Он обернулся и одарил ее улыбкой, сверкнув идеальными зубами.
– Ровно одиннадцать, минута в минуту! – сказал Лев, у которого только что закончился рабочий день.
Она бросилась к нему и поцеловала долгим поцелуем. Долгим головокружительным поцелуем. То, что она чувствовала, было неописуемо. Словно у нее внутри что‐то взорвалось. Словно мурашки по телу пробежали. Словно тысячи разноцветных бабочек вырвались из ее груди.
Они поднялись на служебном лифте под самую крышу “Паласа”, где находились крохотные клетушки сотрудников. Он привел ее к себе. У него было очень чисто и повсюду лежали книги. Не прекращая целоваться, будто их губы слились воедино, они неторопливо разделись в мерцании множества свечей, которые Лев расставил к ее приходу. В его комнатке, вдали от мира, от мороза, у мансардного окошка, из которого открывался поразительный вид на долину Роны, они занимались любовью.
Анастасия давно не была девственницей. Она ни в чем себе не отказывала. По совету матери, она послушно ложилась в койку со всякими мажорами из Клостерса, Санкт-Морица и Гштада. “У мужчин есть определенные потребности, – любила повторять ее мать, – надо их удовлетворять, иначе они никогда тебя не выберут”.
Но чувства, которые она испытала той ночью со Львом, были ей внове. Они еще не спали, когда забрезжил рассвет. Обнявшись, они смотрели, как над горными хребтами медленно встает солнце, раскрашивая небо чудесными цветами. Лев крепко прижимал ее к себе сильными руками, скользя кончиком пальца по ее обнаженной спине, и она вздрагивала от каждого прикосновения. Она его любила. За эти несколько часов она поняла, что значит любить.
Наконец Анастасия заснула. Когда она снова открыла глаза, его уже не было рядом. Лев сидел у кровати. В гостиничной форме. Он протянул ей чашку дымящегося кофе и полную корзинку еще теплых круассанов.
– Мне пора на смену, – сказал он. – Оставайся тут сколько захочешь. Спустишься на лифте. Дорогу ты знаешь.
– Когда мы увидимся? – спросила Анастасия.
