– Напишите ее имя, пожалуйста. – Сагамор протянул Анастасии блокнот.
Она написала.
– Кто‐нибудь еще? Может, садовник?
– Парком занимается садоводческая фирма. Но они посылают, как правило, одних и тех же людей.
– Мне понадобится название этой компании.
В это время в Вербье сотрудники Эвезнер-банка съезжались к “Паласу” компактными группками. На машинах, поездах, фуникулере. Все пребывали в отличном настроении, предвкушая пышное корпоративное празднество. Как обычно, многие из них, зарегистрировавшись и заселившись в номер, спешили на гостиничный шаттл, идущий к подножию горнолыжных трасс. Избранное меньшинство наслаждалось роскошью “Паласа”, нежась в джакузи или среди снегов в открытом бассейне с подогретой водой, окутанной облаками пара. Жизнь в “Паласе” била ключом. Клиентов тут буквально облизывали. Рядовые сотрудники Эвезнер-банка считали этот уикенд главным событием года. Но для Кристины, участвовавшей в нем в первый и последний раз, он приобрел совершенно иное значение. Она знала, что время играет против нее. Для начала ей надо было выяснить, в каком салоне соберется совет. Тогда она воспользуется подручными средствами. Она открыла наугад какую‐то дверь и незаметно проскользнула в закулисную часть отеля. Оказавшись на кухне, она увидела на стене служебную записку по поводу корпоратива Эве-знер-банка. Но стоило ей подойти поближе, как ей на плечо легла чья‐то тяжелая рука.
– Чем я могу вам помочь, мадемуазель?
Это был Бинар, банкетный менеджер.
В это самое время Роз угощал Льва кофе в тишине своего уютного кабинета на первом этаже.
– Так ты наконец‐то снизошел до Большого уикенда? – удивился Роз. – По-моему, ты еще никогда на него не приезжал.
– Никогда, – ответил Лев. – Слишком много неприятных воспоминаний.
– Я оставил тебе твой любимый номер, как ты и просил.
– Спасибо, месье Роз.
– Ну какой я тебе месье Роз, зови меня Эдмоном, сделай одолжение.
– Я так привык.
Лев посмотрел на висящий над камином портрет месье Роза в форме подполковника швейцарского армейского резерва.
– Я всегда восхищался вами. Больше, чем собственным отцом.
– Не надо так говорить.
Лев тепло посмотрел на сидящего перед ним пожилого человека. Месье Розу было, наверное, уже под восемьдесят, и хотя уходящее время не пощадило его физически, ум его не утратил своей живости.
– Вам не хочется на покой? – спросил Лев.
– Я так и не нашел себе преемника. “Палас” пытается купить кучка бездарных гостиничных групп. Я не отдам его в лапы какой‐нибудь международной сети. Независимость – что может быть прекрасней.
Лев улыбнулся, не сумев скрыть сожаления:
– Простите, что подвел вас пятнадцать лет назад.
– Да ладно тебе, Лев, снова-здорово! Ты правильно поступил, приняв предложение Абеля Эвезнера. Посмотри, какую невероятную карьеру ты сделал!
– Я никогда не любил банки. В глубине души я бы предпочел вернуться в “Палас” и работать вместе с вами.
– Еще не поздно, – ответил Роз с иронией в голосе.
– Увы, уже поздно.
Роз помрачнел:
– Что с тобой, Лев? У тебя какой‐то странный вид. Отец бы очень тобой гордился. Ах, если бы он мог видеть, чего ты достиг!
Лев встал и подошел к окну. Он долго смотрел, как снег ложится на ветви елей.
– Отец умер из‐за меня, – прошептал он.
– Прекрати, ты знаешь, что это неправда!
Лев, казалось, его не слышал.
– Месье Роз, – сказал он мрачно, – я собираюсь исчезнуть. Я приехал, только чтобы попрощаться с вами. Я стольким вам обязан.
– Исчезнуть? Что значит “исчезнуть”? Что ты такое говоришь?
– Возможно, вы услышите обо мне странные вещи. Но вы‐то знаете, каков я на самом деле. Вы знаете, что я не дурной человек. Вы знаете, почему я сделал то, что сделал.
На шестом этаже отеля Макер топтался перед люксом Тарногола. Он должен был обязательно с ним поговорить. Приехав в “Палас”, он бросился искать его повсюду, но безуспешно. Тарногола не было ни в лобби, ни в салонах, ни в баре. И вот уже полчаса он стоял у него под дверью, как будто это могло ускорить его появление.
Наконец в коридоре показался Тарногол, энергичным шагом ступая по толстому ковру. Макеру показалось, как и вчера, что вид у него встревоженный.
– Макер? – заметив его, удивился Тарногол.
– Синиор, мне нужно с вами поговорить.
Тарногол огляделся вокруг как загнанное животное, потом открыл дверь.
В номере было темно – уходя, он опустил жалюзи. Тарногол включил свет, открыл все шкафы и обошел комнаты, чтобы убедиться, что там никого нет.
– Учитывая создавшуюся ситуацию, я вынужден принимать меры предосторожности, – объяснил он Макеру и, указав ему на кресло, сам сел напротив него. – Мы оба знаем, что это мой последний Большой уикенд, Макер. Вопрос в том, станет ли он последним и для тебя.
– Почему и для меня? – спросил Макер, не умея скрыть свою нервозность.
– Потому что
Макер побледнел:
– Кто… кто рассказал вам о
