– И что потом? – спросил лейтенант Сагамор.
– Потом я позвонила в полицию.
Сагамор подошел к застекленной двери и посмотрел в сад. Немного постоял там в задумчивости. Его размышления прервал, войдя в гостиную, эксперт криминалистической службы.
– Нашли что‐нибудь? – спросил Сагамор.
– Мы обнаружили следы на снегу, но они теряются в густой траве у каменной ограды. В этом месте стена пониже, грабитель, скорее всего, перелез через нее и ушел по шоссе Рют. Собаки взяли след, но быстро потеряли его. Он наверняка сел в машину. Но тут такое движение на дороге плюс гуляющие и соседи, которые дружно явились нам поспособствовать, – в общем, все мало-мальски годные улики тут же затоптали.
Сагамор поморщился. Он по‐прежнему не отрывал глаз от парка. Что‐то его там явно заинтриговало. Наконец он открыл застекленную дверь и вышел с видом бывалого следопыта. Он внимательно оглядел ровный снежный покров и принялся изучать следы под разбитым окном будуара. Когда он вернулся в гостиную, его коллега спросил:
– Ты что‐то заметил…
– Следы ведут прямо к окну кабинета, – сказал Сагамор.
– И что?
– Обычно грабитель сначала обходит дом, прежде чем в него залезть. Хотя бы для того, чтобы удостовериться, что внутри никого нет. И проникает скорее через балконную дверь, а не залезает в окно. Так ведь проще. А он, судя по следам, направился прямиком к нужному окну. То есть он знал, что там никого нет, и нацелился на определенную комнату.
– Откуда ему знать, что дома никого нет? – спросила Анастасия.
– Он долго за вами наблюдал. Видимо, стоял на дороге у ворот. Вы говорите, что ваш муж уехал рано утром?
– Да, около семи, – кивнула Анастасия, – а я ближе к восьми.
– То есть он видел, как вы оба ушли. И приступил к действию.
Сагамор вытащил из кармана блокнот и что‐то записал.
– Мадам Эвезнер, вы уехали из дому в восемь утра и вернулись в полдвенадцатого.
– Да, верно.
– Интересно, чем занимался наш грабитель больше трех часов. Тем более что, судя по всему, он не выходил из комнаты, в которой вы его застали.
– Все указывает на то, что в остальной части дома он не побывал, – подтвердил криминалист. – Нигде не рылся, ящики не открывал. А главное, не оставил никаких следов. Он был в мокрых от снега ботинках, и мы наверняка обнаружили бы лужицы на полу или грязь на коврах. А они есть только в будуаре.
– И ничего не пропало, – подтвердила Анастасия, обошедшая дом в сопровождении полицейских. – Моему мужу досталось по наследству много ценных вещей, в том числе картин. Всё на месте.
– Это подтверждает мою гипотезу, – сказал лейтенант Сагамор. – Грабителя интересовал только кабинет. Давайте туда вернемся.
Если не считать разбитого окна и открытого сейфа, в будуаре было все в порядке.
– Сейф, похоже, даже не взламывали, – заметил криминалист.
– Хочешь сказать, преступник знал код? – спросил Сагамор.
– Если он провел три часа в этой комнате, то, скорее всего, искал и нашел комбинацию цифр. Старомодный почерк, видимо, работал со стетоскопом. Тут кодовый механический замок, так что это похоже на правду.
– Какой смысл разбивать окно, чтобы потом торчать тут три часа, в надежде найти код от сейфа? – спросила Анастасия.
– Окно – чтобы побыстрее залезть, – ответил Сагамор. – Зачем тратить время и взламывать двери средь бела дня, рискуя попасться на глаза соседям, от которых, как мы успели убедиться, тут ничего не укроется. А вот оказавшись внутри, он действовал бесшумно. Разумеется, чтобы не привлекать внимания. Что было в сейфе?
– Понятия не имею, – призналась Анастасия.
– Где вы храните свои драгоценности?
– В сейфе в спальне. Этот будуар муж использует в качестве кабинета. Я думаю, он держал в своем сейфе банковские документы.
– А часы? – Сагамор пытался понять мотив преступления.
– Нет, его часы тоже лежат в спальне.
– Мадам Эвезнер, вы получали какие‐нибудь угрозы в последнее время?
– Угрозы? – Анастасия удивилась. – Нет. А что?
– У меня такое чувство, что это не простое ограбление. Позвольте мне поделиться своим опытом: знаете, почему в некоторых домах два сейфа? Один служит для украшений, другой – для секретов. Мне надо срочно поговорить с вашим мужем, мадам Эвезнер.
– Я бы сама не прочь с ним поговорить. Но я не могу дозвониться до него ни по мобильному, ни в гостиницу. Он, наверное, на совещании. Я же вам сказала, он сейчас в Вербье на корпоративном уикенде банка.
– Я читал об этом в газете. В эти выходные вашего мужа изберут президентом, да?
– Да.
Сагамор еще раз осмотрел комнату.
– Вы утверждаете, что видели мужчину, – внезапно сказал он Анастасии. – Но его лицо скрывала маска. Это могла быть женщина?
– Судя по фигуре, нет. Мне не показалось, что передо мной женщина. Кроме того… в его в глазах… было что‐то странное.
– Что значит странное? – встрепенулся Сагамор, схватив блокнот.
– На долю секунды мне почудилось, что я узнала его и он меня тоже. Наши глаза встретились, и тут меня как обожгло. Словно мы уже встречались. Я не сумею это объяснить. Что‐то промелькнуло в его взгляде. А ведь по глазам, лейтенант, все видно.
– У вас дома есть прислуга?
– Домработница. У нее сегодня выходной.
