Жизнь в Вербье била ключом. Все официальные лица и знаменитости кантона спешили на церемонию открытия элегантного отеля, который недавно возвели в городе. “Палас” еще не принимал клиентов, но все говорили, что он станет жемчужиной гостиничного бизнеса Швейцарии. Журналисты и гости не спускали глаз с Эдмона Роза, виновника торжества. Этот бизнесмен в свои неполные сорок лет сколотил с нуля огромное состояние на недвижимости.
– Месье Роз, – спросил корреспондент радио, потрясая микрофоном, – можно ли считать, что жизнь удалась, если осуществляется такой амбициозный проект?
Этот вопрос еще долго звучал в голове у Эдмона Роза. Все его предприятия и начинания оказывались успешными. В учебе он превзошел сам себя. Пройдя военную службу, он закончил ее в звании подполковника. Потом занялся бизнесом и теперь стоял во главе небольшой империи. Но он был одинок. Слишком долго он путешествовал по миру в поисках заработка, и у него так ни с кем и не возникло серьезных отношений. Теперь Роз желал только одного – создать семью. По этой причине он и выстроил “Палас”. Он хотел обосноваться в Вербье, отойти от дел и взять на себя управление отелем. Жениться, завести детей. Зажить нормальной жизнью.
Двадцать лет спустя Эдмон Роз стоял у окна в своем кабинете и смотрел, как удаляется и пропадает из виду фигура Льва. Ему будет ужасно его не хватать. Присутствие Льва в отеле стало для него ежедневной радостью. Но мальчику пришло время вылететь из гнезда. Потому что “Палас”, каким бы огромным он ни был, оказался слишком тесен для человека такого масштаба.
В качестве утешения Роз впервые сказал себе, что да, жизнь удалась. Ему суждено было полюбить. У него нет детей. Но у него есть Лев. Он полюбил его, и тот отвечал ему любовью.
Когда‐нибудь у Льва будут дети. И он станет им дедом. Эдмон Роз, уставившись на свое отражение в окне, улыбнулся сам себе. Все‐таки он оставит какой-никакой след на этой земле.
Суббота, 15 декабря, накануне убийства
Пообедав, Макер вернулся в 15.00 в “Палас Вербье”. Через два часа совет директоров соберется для решающего голосования.
Он вышел из отеля около полудня, ему необходимо было проветриться и немного прийти в себя – надоело постоянно сталкиваться в салонах “Паласа” с сотрудниками банка, которые все как один угодливо обращались к нему “месье президент” и красноречиво улыбались. От всего этого у него становилось тошно на душе. В поисках тишины он догулял до “Дани”, своего любимого ресторана у подножия лыжных трасс, и пообедал там – по дороге у него разыгрался аппетит, – заказав запеченные гренки с сыром и фондю.
В холле Макера окликнул портье:
– Месье Эвезнер, я хотел сообщить вам, что приехала ваша жена.
– Моя жена?
– Да, я еще не имел удовольствия встречаться с ней. Ведь Анастасия Эвезнер – это ваша жена?
– Да, разумеется, – просияв, подтвердил Макер.
– Мадам попросила второй ключ от вашего номера, и, поскольку вы отсутствовали, я взял на себя смелость исполнить ее просьбу.
– Вы поступили правильно.
Макер поспешил наверх. Но, войдя в номер, разочарованно констатировал, что Анастасии там нет. Тем не менее она написала помадой на зеркале в ванной: “Котенок, я тут. A.”
Ее помада лежала на краю раковины. Макер схватил ее и поцеловал. Анастасия покупала ее в одной и той же парижской лавочке, и он всегда возмущался, когда, выполняя задания
Она сидела в шкафу, прямо здесь, в нескольких метрах от него, наблюдая за ним через щелку, но не осмеливалась показаться ему. Сначала она колебалась, приезжать ли в Вербье. Потом, когда уже приехала, долго раздумывала, надо ли ей заходить в “Палас”. Как он отреагирует, увидев ее? Что произойдет между ними? Тщательно подготовившись к этой встрече, она вдруг разнервничалась и уже не понимала, как следует поступить. Да и вообще, что она хочет? Поддержать его, быть рядом в такой важный день? Или объявить ему ужасную новость о том, что все конечно и он вернется в пустой дом? Наверное, лучше ничего пока не говорить, чтобы не испортить ему торжественный момент. Главное, посмотреть, как он отнесется к ее появлению.
Как раз в ту минуту, когда она собиралась выйти из шкафа, раздались глухие удары по стеклу. Как будто кто‐то стучался в окно.
Макер вздрогнул и повернулся к балконной двери.
– Вагнер! – заорал он, увидев на балконе своего куратора.
