– Верно. Представь, что я твой враг. Что ты сделаешь, если тебе понадобится выстрелить в меня сейчас?
Технарь взглянул на Борланда светлыми глазами, положив обе руки на стол. Сталкер озадаченно поднял револьвер.
– Не бойся, он не заряжен, – сказал Технарь. – Ну же. Как ты выстрелишь? Будешь взводить курок или нет?
– Если будет возможность, то взведу незаметно, – произнес Борланд, отчаянно соображая, в чем тут подвох.
– Не будет у тебя такой возможности. Я же перед тобой. Я вооружен и опасен, но у тебя есть преимущество относительной внезапности. Что ты сделаешь?
– Выстрелю без взвода.
– Правильно. Почему?
– Точность на таком расстоянии, в общем, не имеет значения, – стал подбирать слова Борланд. – Зато я не буду тратить доли секунды, за которые ситуация может переломиться.
– И как же она может переломиться?
Борланд направил дуло в лоб Технарю. Большой палец лег на курок и начал тянуть его назад.
Технарь сделал быстрое движение, убирая голову с траектории выстрела. Борланд отпрянул, и его кисть вместе с пистолетом угодила в прочный захват. Пальцы Технаря переплели револьвер, блокируя курок, а затем и спусковую скобу.
– Это Голливуд, – сказал Технарь. – На нем подросло абсолютное большинство красавцев, которые окажутся настолько глупы, что попытаются угрожать тебе револьвером с близкого расстояния. И начнут взводить курок прямо перед тобой. Потому что это круто.
– Но это и в самом деле выглядит круто, – сказал Борланд, понимая, что опять несет какую-то чушь. – И на взводе будет проще выстрелить…
– Запомни – курок взводится только в спокойной обстановке! Когда ты взводишь его, стоя перед противником, то он прекрасно видит, как ты совершаешь ненужные манипуляции и придерживаешь курок большим пальцем. В момент взвода – в те самые доли секунды – револьвер не выстрелит. Без взвода стрелять тяжелее, на взводе легче, а между ними – невозможно.
Технарь сделал быстрое движение, и Борланд, охая, ударился лицом о столешницу – его рука оказалась вывернутой в плече. В следующий миг револьвер исчез из его рук, и над самым ухом прогремел выстрел.
Борланд закашлялся, протирая глаза. Технарь спокойно сидел перед ним, покручивая револьвер на указательном пальце.
– Это, – прохрипел Борланд, показывая на инструктора, – тоже Голливуд.
– Знаю, – беспечно ответил Технарь, вращая револьвер в обе стороны с молниеносной быстротой. – Я люблю кино.
– Ты говорил, что он не заряжен.
– Тоже верно. И чем тебе помогает твоя правота, когда бой проигран?
Борланд встал и, пошатываясь, начал ожесточенно тереть ухо, которое гудело после выстрела.
– Странный урок, – сказал он. – Странная самозащита.
Технарь улыбнулся, тоже встал и отнес револьвер вглубь схрона.
– В жизни бывают очень странные ситуации, – послышался его голос из темноты. – Поверь мне.
Палец «победовца» начал взводить курок.
Борланд подскочил к нему, изгибаясь и убирая корпус с опасной траектории. Ряба не успел ничего предпринять, прежде чем Борланд надежно пристроил пальцы между курком и остальным корпусом. Сталкер позволил Рябе пару раз растерянно нажать на неподдающуюся спусковую скобу, затем вырвал револьвер из его рук и врезал им же по лбу «победовца».
Когда Ряба с воплем рухнул на землю, Борланд нацелился в Сократа, который уже поднимал свой обшарпанный автомат. Но стрелять все же не пришлось – Геворг долбанул Сократа прикладом винтовки, и незадачливый философ растянулся рядом с главарем Рябой.
Борланд сразу понял, что Геворг для этого и смещался назад.
– Прости их, брат, – сказал армянин, с сожалением глядя на напарников. – Не держи зла.
– Не держу, – сказал Борланд, разряжая барабан револьвера и швыряя оружие на землю. – Почему в вашей группе главный не ты?
– Проштрафился я, – ответил Геворг. – Может, позже расскажу.
– Если жив останешься. Не ходил бы ты в Бар, брат. Не надо. Вам с «Рангом» таким способом не справиться.
Лицо Геворга окаменело.
– Я должен, – произнес он тоном, не приемлющим возражений.
Борланд кивнул.
– Будь по-твоему. Извини, что отказываюсь поддержать вас. Но у меня своя война.
Геворг поднял руку.
– Будь здоров, – пожелал он.
– Береги себя, – откликнулся Борланд, повернулся и пошел прочь, не оглядываясь.
Шагов через пятьдесят он приложил пальцы к наушнику.
– Уотсон, Фармер, вы еще живы?
– Да, – ответил Фармер. – Извини, что не прикрыли тебя, как следовало. Мы решили, что ты справишься.
– Вы все правильно сделали, – ответил Борланд. – Прикрытие было, конечно, вообще никаким, но это даже к лучшему. Обошлись без крови.
– Прикрытие было такое, что ты по нему еще скучать станешь, – сказал Уотсон. – Мы знаем, когда нужно стрелять, а когда нет.
– Да, – подтвердил Борланд. – Я вам верю. Вы молодцы. Далеко вы, кстати?
– Не очень, но идти будем минут десять. Тут, кстати, тебе звонила какая-то девушка. Сказала, что перезвонит.
Лицо Борланда просветлело, и в ухе зазвучал уже хорошо знакомый девичий звонкий голос:
– Привет! Ты тут не скучал?
– Скучал, Литера, – ответил Борланд, чувствуя, как его охватывает радость. – Ты где была?
– Отстала немного, затем приводила в порядок связь. Была тут история с виви…
