Не совсем продуктивным выглядит стремление разгромить советскую пушкинистику, оппонируя ей по любому поводу, но при этом привлекая наихудшие орудия из ее арсенала, вроде натяжек, софистических курбетов, а то и прямых подтасовок.
Пожалуй, на этом обсуждение статьи В. М. Есипова можно прекратить.
Легко понять, почему «Арион» дожидался печатного станка целых три года. Пушкин вообще предпочитал не спешить с опубликованием стихов. По этому поводу А. А. Дельвиг писал в «Литературной газете»: «Пример Пушкина может быть убедителен. Несмотря на живое, нетерпеливое ожидание многочисленных любителей его поэзии, он ни одного значительного стихотворения не печатает, пока оно не полежит в его портфёле три или четыре года»135.
К тому же, как свидетельствует черновик, поэта многое не устраивало в первоначальном варианте, и он неоднократно принимался вносить правку.
Но довольно сложно судить, какие мотивы побудили Пушкина отправить наконец стихотворение в печать. Возможно, воспоминание о густо исчерканном тексте, погребенном в старой тетради, пробудилось в очередную годовщину казни декабристов.
Вдобавок весной 1830 г. Пушкин оказался под залповым перекрестным огнем газетной и журнальной критики. «Северная Пчела», «Московский Телеграф», «Сын Отечества» и прочие издания наперебой громили недавнего кумира и всеобщего любимца, упрекая его в двуличии, показном фрондерстве, корыстном низкопоклонстве, литературном кумовстве и прочих грехах. Ну, а Пушкин по ходу журнальной склоки вел себя так же низкопробно, как его оппоненты.
Вполне можно предположить, что анонимность публикации продиктована в том числе и опасением дать новую пищу ожесточенным нападкам борзописцев.
Немаловажно и то, что безымянная публикация шла в обход личной цензуры царя, из-за которой Пушкин успел хлебнуть лиха. Стихотворение безусловно могло дать повод к
Выше уже отмечалось, что те стихотворения, в которых властям мог почудиться малейший призвук политической неблагонамеренности, Пушкин благоразумно утаивал. С другой стороны, в перечень анонимных пушкинских публикаций входят, ни много, ни мало, верноподданнические «Стансы» («В надежде славы и добра»), также напечатанные без подписи в «Московском Вестнике» 1828, № 1 (III/2, 1134). Строго говоря, публикация была полуанонимной, поскольку в оглавлении журнала указывалось авторство Пушкина.
В данном случае поэт проявил несомненную щепетильность, которая притом выглядит избыточной и довольно-таки странной. Как уже упоминалось, еще в августе 1827 г., едва получив от своего августейшего цензора дозволение опубликовать «Стансы», он декламировал это стихотворение в кругу друзей, и те с восторгом пили за здоровье царя, «до дна, обмакивая стансы Пушкина в вино»136. Тем не менее, Пушкин затем обнародовал стихотворение без подписи, причем избрал для этого далеко не самое популярное издание, вдобавок не в Петербурге, а в Москве — в оппозиционном императору и сочувствующем декабристам городе, откуда поэт не так давно перебрался в столицу под градом обвинений в ренегатстве, шпионстве и лизоблюдстве.
Наметившуюся связь между «Стансами» и «Арионом» подкрепляют и хронологические данные.
11 июля 1827 г. Бенкендорф принимает Пушкина у себя на дому. Судя по всему, их беседа протекала в духе взаимной благожелательности.
16 июля поэт переписывает «Арион» набело.
20 июля он посылает «Стансы» Бенкендорфу.
22 августа 1827 г. Бенкендорф сообщает Пушкину, что «стихотворения ваши государь изволил прочитать с особенным вниманием» (XIII, 355) и публикация «Стансов» одобрена.
Мотивы, которыми руководствовался Пушкин, вполне прозрачны. Приуроченные к годовщине восстания декабристов и тезоименитству императора, «Стансы» затем полгода лежат втуне. Поэт явно колеблется — скорее всего, он понимал, что льстивый панегирик «палачу декабристов» ляжет несмываемым пятном на репутацию «певца свободы» (так оно впоследствии и вышло).
И вот, после обнадеживающей встречи с Бенкендорфом, наконец решено перейти Рубикон. Пушкин пишет «Арион» и собирается предать «Стансы» гласности.
Продолжим поиск закономерностей. Точно так же, без подписи автора, напечатано в «Телескопе» 1831, № 1 стихотворение «Герой», написанное 19–31 октября 1830 г. Более того, как и «Арион», оно было включено Пушкиным в список стихотворений, предназначаемых для издания, составленный не позднее середины сентября 1831 г., а затем тоже вычеркнуто (см. III/2, 1144 и 1221).
Посылая текст «Героя» М. П. Погодину в начале ноября 1830 г. из Болдино, Пушкин просит: «Напечатайте где хотите, хоть в „Ведомостях“, но прошу вас и требую именем нашей дружбы не объявлять
