Бронстайн прервал короткое молчание. «Вот именно! В этой ситуации они были бы совершенно беспомощны. Я считаю, что нам следует обдумать эту мысль. В ней много гипотетического, но она прольет свет на ряд нерешенных вопросов».
— Действительно.
Вестинг вскочил как пружина. Руки в карманах брюк и немного наклонив вперед плечи, он начал ходить из стороны в сторону между навигационным столом и главным компьютером.
— Если быть честным, поначалу я считал дискуссию довольно глупой. Разве что предложение Веккера провести сравнительные анализы немного импонировало мне… Удивительно, чего можно достичь, когда не гадаешь на кофейной гуще, а кладешь в основу определенное представление о цели!
Анне вздохнула. «Значит, Вы согласны с нами?»
— Я уважаю результат Вашей мысленной деятельности. И так как у меня нет ничего достойного упоминания, что я мог бы противопоставить, я не могу не уважать и результаты…
Почему, черт возьми, ничего не происходило? Уже почти три недели прошло с момента отступления с поверхности. Штормило и шел снег, был туман и ясная морозная погода, над снежными полями было светло, темно, хоть глаз выколи и снова светло, и через несколько дней уже наступала следующая лунная ночь. Там, на равнине ничего не двигалось и не менялось.
Вестинг сидел на мостике перед телескопом. С самого раннего утра он сидел там и наблюдал зеленоватую, окаймленную снежной массой и ограниченную на западе вулканами ледяную поверхность. Он здесь устроился поудобнее сразу же после того, как товарищи выдвинулись на вертолете на юг. Он снял обувь и закатал рукава. Сегодня у него был отгул. Он намеревался использовать его, чтобы высматривать лисичек.
Он заслужил свободный день. Совместное решение освободить прежнюю базу экспедиции, требовало довольно много сверхурочной работы от команды. Полагалось осмотреть новую местность, обмерить и проверить ее на предмет требований к стартовой и посадочной полосе для атомных космических кораблей и естественных условий для сооружения научно-исследовательского центра.
Вестинг не в полной мере осознавал практические последствия, когда он согласился с решением. Но когда он согласился — скорее из-за отсутствия лучшей идеи, чем из убеждения — он был также готов, взять на себя свою часть обязанностей. Это был просто вопрос дисциплины. Еще в день перемещения космического корабля на восточную окраину равнины он выдвинулся с Далбергом и Веккером, чтобы найти подходящую местность. Они нашли ее в паре дюжин километров на юг. Она находилась у огромного метанового озера. С тех пор он почти непрерывно находился там, делал измерения и анализы, выполнил аэрофотосъемку и провел сейсмические взрывы. Его предположение, что центр управления полетами в Хьюстоне под давлением общественного мнения рано или поздно будет настаивать на новых попытках выйти на контакт с лисичками и даже даст распоряжение вторгнуться в пещерную колонию до сих пор не подтвердилось. Это было достаточно странно. Могла ли армия вечно жаждущих сенсации стать разумной почти за одну ночь? Вестинг покачал головой. Он лучше знал своих соотечественников. Они возьмут слово и выставят свои требования — самое позднее в день его возвращения в Штаты, самое позднее, когда он зайдет в записывающую студию штаб-квартиры NASA в Вашингтоне. И горе ему, если он обманет ожидания миллионов телезрителей.
Впрочем, у общественности было право на информацию. Их налоги шли по большей части на проекты Национального космического агентства. Но как он добудет эту информацию? Он надеялся, что лисички будут благодарить их. Могла ли экспедиция ожидать знак благодарности… немного готовности приоткрыть завесу тайны над процессами биологической и социальной реальности, которые развернулись в экстремальных физических и химических условиях спутника Сатурна? Как, каким образом, ему самому было неясно. Во всяком случае, он надеялся. Два-три раза в день со своего нового рабочего места на юге он справлялся по радио у дежурного на борту, играли ли все еще в прятки обитатели луны, происходило ли что-нибудь на равнине.
Ничего, за все три недели ничего. Или от внимания дежурных что-то ускользнуло? Наблюдали ли они за равниной с надлежащей тщательностью? Сегодня, в свой свободный день, он сам хотел убедиться в этом.
Но полдень уже пролетел безрезультатно. Пару раз Вестинг думал, что заметил движение: сначала в непосредственной близости к прежнему месту посадки; затем к экспериментальной палатке, которая одиноко стояла в снежной пустыне; наконец на подножьи вулкана. Но когда соответствующие места оказались в перекрестье, «движение» оказалось зеркальным рефлексом, вызванным осколком льда или облачком тонким аммиачных кристаллов.
Вестинг откинул голову назад. У него болели глаза. Несмотря на скудный солнечный свет снег и лед слепили.
Он бросил взгляд на бортовые часы. Половина первого! Еще добрых четыре часа, затем лучше было освободить место за телескопом. Спутникам не обязательно было знать, как он провел день. Его интерес к лисичкам так и так уже казался им эксцентричным.
