По классу пронесся тяжелый вздох. Роман Иванович славился у многих поколений две тысячи первой школы своим занудством. Изрядному количеству своих питомцев он привил стойкую неприязнь к классической литературе. В этом однажды неосторожно признался восьмому «В» даже Андрей Станиславович. Правда, немедленно спохватившись, он добавил, что это шутка. Но ребята ему не поверили.
— Начнем урок, — строго оглядел класс Роман Иванович. — Сегодня у нас оригинальная тема.
Класс насторожился. Обычно Роман шпарил все почти слово в слово по учебникам.
Чего это с ним? — склонился Женька над Темычем.
Сам не знаю, — пожал тот плечами.
Нам из Министерства просвещения пришла новая методическая разработка, — разрешил Роман Иванович недоумение учеников. — Каждый из преподавателей должен обогатить свой предмет одним уроком, посвященным оригинальной теме в рамках школьной программы.
Разве такое бывает? — ляпнул Женька.
Встать, Васильев! — скомандовал Роман Иванович. — Тебя до восьмого класса не обучили, что вопросы преподавателю задаются при помощи поднятой руки?
Если так дальше пойдет, скоро будет «упасть — отжаться», — шепнула Катя на ухо Тане.
Васильев! Сесть! Поднять руку! Встать! — словно прочел мысли девочки Роман Иванович.
Видишь, — продолжала делиться впечатлениями с подругой Катя.
Ничего удивительного, — спокойно отреагировала Таня. — Роман, когда был молодым, преподавал в суворовском училище.
Теперь можешь вопрос задавать, Васильев, — разрешил наконец Роман Иванович.
Женьке задавать вопрос совсем не хотелось. Но куда же тут денешься? И он, запинаясь, проговорил:
Мне, Роман Иванович, не совсем ясно, откуда может взяться оригинальная тема в рамках школьной программы?
Садись, Васильев. Хороший вопрос, — к полной неожиданности для Женьки одобрил его учитель. — Я нашел оригинальную тему. Она формулируется так: «Дуэль Лермонтова с Мартыновым в свете новых литературоведческих, политических и исторических изысканий в аспекте данной проблемы».
Роман Иванович, пошуршав минут пять листами толстой общей тетради, начал урок. «Оригинальная тема», однако, слушалась невнимательно.
Восьмой «В» сейчас куда больше захватывала другая дуэль. Между Быком и Гвоздем. Так как перед уроком литературы все уже знали, что Лешке Пашкову выпала честь выступить на дуэли в качестве секунданта, ему на парту то и дело плюхались записки.
Симпатии класса были на стороне Быка, или Васьки Быкова. Во—первых, Бык был из класса математички Светланы. Во—вторых, жил в Докучаевом переулке и общался со многими из восьмого «В». В—третьих, не отличался агрессивностью и никогда не унижал тех, кто младше. Гвоздь, или Колька Власов, во всем был полной противоположностью Быку. Во—первых, он не из местных, а с Чистых прудов. Во—вторых, вечно ко всем цепляется и чуть что — пускает в ход острый золотой гвоздь, который вообще—то носит в ухе вместо серьги. Но самым главным недостатком Гвоздя было то, что он, еще учась в пятом «Б», жестоко избил второклассника Борю Савушкина. Бурное содружество «В» и во втором классе отличалось большой солидарностью. Узнав о несчастье, постигшем Борю, мальчишки скопом ворвались в пятый «Б» и так отделали здоровяка Гвоздя, что директор школы Михаил Петрович вынужден был по этому поводу собирать педсовет с вызовом в школу родителей агрессивных второклассников. Дело завершилось тогда ничем. Но Гвоздь с той поры обходил стороной и Борю, и его однокашников.
В основном содержание записок сводилось к двум пожеланиям. Обусловить победу Быка над коварным и наглым Гвоздем. И обставить дуэль как можно эффектней. Многие авторы записок требовали также от Лешки сообщить о точном месте встречи и о других подробностях.
Пашков честно всем отвечал. Однако ни в какие подробности не вдавался, мотивируя это тем, что дело слишком серьезное. Такое, по мнению Лешки, можно обсуждать только с глазу на глаз. Подобные ответы лишь разжигали любопытство ребят, и к Пашкову стекались все новые записки.
Роман Иванович пока ничего не замечал. Он с упоением монотонно бубнил о дуэли Лермонтова, то и дело ссылаясь на одни «источники» и опровергая другие. Но ничто не длится вечно. В какой—то момент Роман Иванович стал замечать: внимание класса заметно ослабло. Шелест бумажек тоже был хорошо знаком пожилому учителю. Он тут же сообразил, что по классу пошли записочки.
— Та—ак, — прервав «оригинальный урок», воззрился на мятежников Роман Иванович.
Он намечал жертву. Сейчас он безошибочно вычислит самого невнимательного ученика, вызовет его и за плохой ответ влепит двойку. После этого все остальные начнут внимательно слушать. «Та—ак, — скользнул взглядом по классу учитель литературы. — Школьниковой сегодня уже разнос был. Мартынов…» — остановился Роман Иванович на Теме. У них давно были сложные отношения. Темыч на удивление скверно запоминал стихи, из—за чего они с Романом Ивановичем то и дело вступали в конфликты. Однако совсем недавно учитель литературы был приятно удивлен. Темыч внезапно без сучка и задоринки прочел монолог Гамлета «Быть или не быть…».
