– Ну, чтобы заметить некоторые вещи и сделать на их основании выводы, не обязательно быть ясновидящей! Илья влюблен, но не в тебя. Я поняла, что у него есть зазноба, причем любовь у него такая... не очень счастливая. Ладно, оставим его в покое. Вернемся к тебе. Рядом с тобой я вижу парня другого типа. Например, этот кругленький милый молодой человек Женя. Я не сватаю его тебе, просто заметила, как вчера он на тебя поглядывал. Явно с интересом, восхищением и даже некоторым обожанием.
– Это восхищение было вызвано не мной, а булками, которыми я его угощала, – буркнула Аля и похлопала ладонями по багровым щекам. – Может, он во мне тоже булку углядел? Вот и пялился...
Диана рассмеялась. Фотография наконец-то поддалась, и девушка повернула ее обратной стороной.
– Я так и думала. На старых фотографиях раньше любили писать всякие пожелания вроде «на память дорогой Машеньке». Здесь тоже есть надпись. Вот, посмотри.
Аля взяла из рук Дианы протянутый обратной стороной снимок. В уголке на пожелтевшей бумаге значилось: «Козлова Татьяна. Отказ в очереди на жилье». Девушка перевернула фотографию и увидела женщину в темно-коричневом платье с огромной брошью на внушительной груди. Голову женщины украшала замысловатая «хала». А лицо было безжалостно заретушировано чернилами.
– Кто знает, что имелось в виду. Лица не видно, кто-то его уничтожил.
– Это не единственный снимок, на котором закрашено лицо. Все же ты была права, когда позвонила Илье и вызвала его «на совет», – нам нужна третья голова. Если хочешь, и любителя булок Евгения тоже вызовем, – лукаво усмехнулась Диана и, заметив, что Аля, потупив глаза, решительно затрясла кудлатой головой, добавила: – Аль, ты не обижайся, но можно я тебе кое-что скажу? По-дружески.
Аля кивнула.
– Тебе надо бы кое-что изменить во внешности. Ты симпатичная, у тебя хорошее лицо и кожа. Но все это... теряется. Ты неправильно подаешь себя. Отвести бы тебя к хорошему парикмахеру и стилисту, и из тебя получилась бы конфетка! Гроза мужских сердец! Только не обижайся.
– Я не обижаюсь, но... уже привыкла и к своему образу, и к парикмахеру. Не хотелось бы ничего менять.
– А зря! Давай я тебя к своему парикмахеру отведу? А вместо стилиста сама тобой займусь? В качестве благодарности за то, что ты нашла и принесла мне этот альбом.
– Это не я его нашла. Мне позвонил на работу сосед и сказал, где он лежит. Правда... Ты не находишь это странным? У Павла Ивановича, думаю, не было моего служебного номера. Хотя его можно и в справочнике поглядеть. Но вот откуда он узнал про то, что мы ищем альбом? Ты ведь ему вчера об этом не сказала, когда находилась в его квартире?
– Нет, – покачала головой Диана, тоже призадумавшись. – Я вообще его в квартире не видела.
– Ладно, как бы там ни было, главное, альбом у нас.
– Еще бы понять, что с ним делать... – и Диана принялась отколупывать следующий снимок. – Так что ты скажешь насчет парикмахера и моих услуг в качестве стилиста?
– Попробовать можно, – смущенно пробормотала Аля. – Только, думаешь, будет польза?
– Еще какая! Честно, я уже мысленно прикинула на тебя парочку образов.
Непоследовательные рассуждения девушек, прыгающие от фотографий до предполагаемых изменений во внешности Алевтины и обратно – к фотоальбому, прервал звонок в дверь.
– Это, наверное, Илья, – предположила Диана и заторопилась открывать.
Аля взяла в руки вторую фотографию, которую Диане удалось отклеить от страницы, ту, на которой была изображена группка смеющихся девушек в летних платьях, и перевернула, разглядывая на обратной стороне подпись: «Тонова Валентина. Злоязычная мать». Странная надпись. Выходит, одну из девушек на снимке звали Тоновой Валентиной. Но которую из этих смеющихся красавиц? И что означает странный комментарий? И может ли быть, что подобные надписи сделаны не только на этих двух снимках?
В комнату вошли Диана с Ильей. Алевтина обратила внимание на то, что Илья выглядел немного расстроенным и уставшим, с тенями под глазами, и несколько устыдилась того, что второй раз подряд тревожит его в позднее время и просит приехать.
Диана тем временем уже положила перед гостем альбом.
– Чай будете? – спросила она.
И Алевтина, и Илья, занятые рассматриванием снимков, отрицательно покачали головой.
– Нет, спасибо, Диана. Я уже выпил кофе. К тому же не хочу задерживаться: пообещал отвезти домой девушку, которая ожидает меня в кафе, – ответил Илья.
– Я испортила... тебе свидание? – смущенно пробормотала Алевтина.
Еще вчера, под конец вечера, они все перешли на «ты».
Илья оторвал взгляд от альбомной страницы и с лукавой улыбкой посмотрел на девушку:
– Нет. Наоборот, позвонила очень вовремя.
Что он имел в виду под этим «очень вовремя», Аля так и не поняла, но заметно успокоилась.
