И вот в 1068 году на юго-восточные рубежи Руси напали половцы. Киевский князь Изяслав и его братья Всеволод Переяславский и Святослав Черниговский выступили против них. На реке Альте половцы разбили их вдребезги. Святослав с остатками своей дружины бежал назад в Чернигов, а Изяслав и Всеволод – в Киев. Киевляне были обеспокоены поражением: половцы угрожали их городу. И киевляне обратились к князю с требованием дать им оружие, чтобы защитить Киев.
Но князь, побоявшись, что киевляне могут направить это оружие против него, отказался.
Тогда вспыхнуло восстание – первое в истории Киева восстание народа против правителей.
Восставшие разгромили Гору, княжий двор, дворы бояр и воевод, и в первую очередь – ненавистного тысяцкого Коснячка. Изяслав и Всеволод бежали. Киевляне освободили из тюрьмы полоцкого князя Всеслава Брячиславича и провозгласили его великим князем киевским…
– Зачем? – удивился я. – А откуда он вообще взялся там, в тюрьме, этот Всеслав Брячиславич?
– Зачем, я и сам не знаю. А взялся он очень просто. В 1067 году дружина его, то есть армия, была разбита Изяславом, Святославом и Всеволодом в битве на реке Немиге, а его самого захватили в плен во время переговоров.
– Он что – такой был хороший?
– Нет. Он ограбил Софийский собор в Новгороде и сжёг город. Через семь месяцев он изменил восставшим киевлянам и сбежал к себе в Полоцк. А Изяслав захватил Киев и жестоко наказал восставших. Семьдесят вожаков были казнены, и очень многие ослеплены по приказу сына Изяслава Мстислава, дружина которого первой вступила в город.
– Семьдесят вожаков! – воскликнул я.
– Семьдесят. В летописи так и записано. И есть все основания полагать, что в первом киевском восстании участвовали и скоморохи. Потому что во всех упоминаниях о скоморохах говорится об их мятежном, вольнолюбивом характере. Следовательно…
– Следовательно, всё точно. Один из тех семидесяти, которых казнили за руководство восстанием в Киеве в 1068 году!
– Похоже на то. Послушаем, что скажет Елисей Петрович, – Чак посмотрел вверх. Я тоже поднял голову.
Елисей Петрович, как всегда, сидел на ветке, но в этот раз не читал, а, сдвинув на кончик носа очки, смотрел на нас и внимательно слушал.
– Елисей Петрович, что скажете? – спросил Чак.
Елисей Петрович слез с дерева, примостился на скамейке рядом с нами.
– Слушал внимательно и с интересом. От себя могу добавить, что скоморохи впервые упоминаются в историческом документе «Поучение о карах Божиих», который был написан именно как отклик на события, потрясшие Русь в 1068 году, то есть на знаменитое киевское восстание, о котором шла речь.
– О, а говорили, что историю не очень знаете, – улыбнулся Чак.
– Ну, эта история мне очень близка, – заметил лесовик. – Я же и сам родом из тех времён. И документ этот исторический, «Поучение о карах Божиих», нашего брата касался непосредственно. Не раз читал, почти наизусть знаю. Вот что там пишется (цитирую по памяти): «Дьявол обманывает разными способами, всякими хитростями отвращая нас от Бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями… Когда же бывает время молитвы, молящихся мало оказывается в храме. Стоит только танцорам, гудцам или другим игрецам позвать на игрище бесовское, и все бегут радостно и весь день там торчат, участвуя в позорище, а когда в церковь позовут, то люди зевают, чешутся, потягиваются и говорят, что дождь, или холодно, или ещё что-нибудь. А на позорищах ни крыши, ни уюта, а дождь и ветер, однако всё принимают, радуясь, дозоры устраивая на погибель душам. А в церкви и крыша, и убежище чудное, но не хотят прийти на проповедь». О!..
– Хорошая у вас память, – с завистью сказал я.
– Вы заметили, – не отреагировал на мою похвалу лесовик, – что скоморохи здесь названы слугами дьявола, а игрища их – бесовскими? Следовательно, как видите…
– Ой! – неожиданная мысль вдруг мелькнула в моей голове. – Вы же говорили, что родом из тех времён и… Значит, может, и вы участвовали в тех событиях?
– Нет! – вздохнул Елисей Петрович. – Я же всё-таки лесовик. Жил я тогда не в самом Киеве, как теперь, а в лесу. Правда, неподалёку, за Перевесищем. Так тогда назывался поросший лесом Крещатый яр, где в настоящее время пролегает Крещатик. Да и очень молодым был я тогда, молодым и зелёным. В буквальном смысле. Нет, не участвовал я тогда в тех событиях. К сожалению. Но сейчас охотно поучаствую. Вместе с вами… Так, значит, 1068 год. А какой месяц, знаете?
– Не только месяц, но и день в летописи отмечен, – сказал Чак. – Пятнадцатое сентября. И начиналось всё здесь, на этом месте, на Подоле, на торжище.
– Ясно! Пятнадцатое, значит, сентября 1068 года. А, ну-ну! – Елисей Петрович установил на времявизоре «экспозицию», прищурился. – Та-ак! Скомороха как звали? Напомните.
– Терёшка Губа.
– Та-ак. Губа, значит… Если Губа, то должен быть, понятное дело, губастый. Как Смеян, как Хихиня… Может, он даже пращур их.
– Наверное! – воскликнул я.
