Парень протянул помятую бумажку. Мужчина беглым взглядом проверил номер, место и время. Вернул билет.
— Пожалуйста, снимите противогаз.
Сердце забилось чаще. Он обильно потел из-за жара и волнения, рубашка неприятно облепляла тело. Сэмюэль стянул маску и посмотрел офицеру в глаза. У него получится. Все будет хорошо.
— Боги, — воскликнул мужчина. Взгляд прыгал между портретом и лицом парня. — Что с вами случилось?
— Сегодня был тяжелый день, — потянул за другой конец бинта под плащом Сэмюэль. Правая рука приподнялась.
— Где ваш багаж?
— Эм, — замялся он. Настолько далеко не задумывался. — Сегодня был очень тяжелый день.
— Вас обокрали? Можете описать вора? — не отставал офицер.
— Нет. Я хочу уехать куда подальше и больше не приезжать сюда.
Мужчина пристально посмотрел на него, бросил взгляд на портрет и отошел в сторону.
— Приятно поездки.
Сэмюэль зашел в вагон, нашел купе и рухнул на кресло без сил. Парень прожигал взглядом сиденье напротив, дышал отрывисто, сердце бешено стучало в груди. Он не знал, сколько времени прошло.
Протяжный гудок напугал его. Поезд дрогнул, и застучали колеса. Он поехал.
«Фельтшир-Ливеньтаун. Фельтшир-Ливеньтаун. Фельтшир-Ливеньтаун», — объявил механический голос.
Сэмюэль отшатнулся и замер испуганным зверьком. В первый раз ехал на поезде.
Люди в купе напротив что-то горячо обсуждали. Он потянулся к двери и закрыл ее.
В окне проносились колонны вокзала. У него получилось. Он сбежал. Происходящее казалось приятным сном.
Амелия вылезла наружу и по столу перебралась на другое кресло. Фея посмотрела в окно.
Яркие солнечные лучи резко ударили в глаза Сэмюэля. Парень зашипел на все купе и закрыл лицо рукой. Глаза быстро привыкли, он приоткрыл веки.
На чистом небе, над горами, светил белый горящий диск. Солнце. Настоящее солнце. Такое яркое и горячее. Кожа зудела от света. Сэмюэль чувствовал жар через одежду.
— Такие маленькие, — протянула Амелия. Она не отрывала глаз от окна. — Мы словно великаны.
Парень присмотрелся. Вдоль горизонта ползли горы. Сердце уходило в пятки от осознания их высоты.
— Шутишь? — ухмыльнулся Сэмюэль. Изо рта вырвался хохот. — Да они же огромны!
Фея не ответила. Амелия повернулась к нему. В черных глазах застыла потерянность.
— Эй, Сэмюэль, — спросила она. Голос дрожал. — Ты правда существуешь?
Ответ комом застыл в горле.
— Конечно, — выдавил парень. — Конечно, существую.
Оставшийся путь они молчали.
Максвелл ценил чистоту и порядок во всем. От блестящих наконечников тростей до свежевыстиранного и глаженого платья служанки. От последней владелец зеленой лавки требовал многое.
Подъем в одно и то же время, обход и тщательная проверка дома в белоснежных перчатках, уборка мусора, мытье посуды, отдых по расписанию и проживание в комнате для прислуги.
Он долго искал кроткую молодую даму без сильной связи с семьей. Пунктуальную, чистоплотную и порядочную. Взамен Максвелл вознаграждал мисс Угенову щедрым пособием и недельным отпуском раз в год. Служанка редко использовала всю неделю. Обычно она обменивала лишние дни на деньги.
Сегодня шел третий день отпуска. Вчера мисс Угенова прислала письмо о возвращении к работе с завтрашнего дня. Дама в красочных подробностях расписала встречу с семьей из глубинки. Максвелл не читал эту часть. Взгляд остановился на извещении. Владелец зеленой лавки высокомерно фыркнул и бросил письмо в камин. Бушующее пламя с голодным треском проглотило бумагу.
Все свободное время служанка проводила за столом. В свете мана-лампы чиркала пером по бумаге, выводила кривые буквы. Она грезила о судьбе великой писательницы. Вздор. Неграмотная девчонка не владела ни словом, ни вкусом.
Навязчивый звон колокольчика отвлек Максвелла от размышлений. Владелец зеленой лавки вытащил из кармана жилета золотые часы на цепочке. Щелкнул замком. Крышка резво отворилась. Взгляду предстали циферблат и черно-белый портрет мужчины с пышными усами. Отец. Максвелл поморщился и посмотрел на стрелки часов. Полвосьмого.
Зеленая лавка закрывалась в семь вечера. Постоянные покупатели знали об этом. Либо на порог занесло неотесанного бродягу, либо врага.
На левой руке большой палец коснулся кольца на указательном, вдавил небольшой выступ. Что-то внутри удовлетворительно щелкнуло. Максвелл уверенно зашагал к двери в лавку. Достал из кармана брюк пару белых перчаток и быстрым движением натянул на ладони. Поправил очки пенсне, открыл дверь.
Чуткий нос уловил успокаивающий травяной запах. Душистый благокуст использовался в психлечебницах для укрощения буйного нрава больных. Максвелл нашел растению иное применение. Аромат избавлял посетителей от тревог, стрелки внутренних часов замедлялись, и человек проводил в лавке больше времени. Также больше покупал.
На стойку опирался тучный мужчина в темном плаще. Подмышкой он держал трость и шляпу. Максвелл узнал его.
«Неотесанный бродяга», — подумал он и бросил взгляд на высокую расписанную вазу на входе. Уважающий себя мужчина оставил бы трость в ней.
— Доброго вечера, — отсалютовал посетитель.
