— Не ищите меня, — прокричал парень. — Оставьте в покое. Я не жажду власти, богатства или признания. Прямо сейчас все, чего я хочу — это покой. Я не хотел убивать Андреа Синкова и... мистера... Нейви.
Сэмюэль захромал вдоль железных путей.
— Не доверяйте ей! — донесся издалека голос Германа. — Феи всегда лгут!
Вдалеке стучали колеса. Он обошел вокзал и вышел на площадь.
Люди толпились возле главного входа. Три офицера преграждали путь. Сэмюэль услышал недовольные вскрики и жалобы. Какая-то женщина возмущалась, рядом двое мужчин беседовали с охотником за мистикой, одна девочка на плечах отца визжала и плакала.
Рука потянулась к голове. Сэмюэль попробовал надеть противогаз. Тщетно.
— Глупо, — прошептала Амелия.
— Что «глупо»? — прохрипел он. Горло болело после крика.
— Ты взял противогаз. Они знают об этом и будут искать человека в похожем противогазе.
— Действительно.
Парень подошел к ближайшему мусорному ведру и выкинул маску. Достал из кармана билет на поезд, смял и отправил следом. Он бесполезен. Офицеры проверят каждого пассажира. Сэмюэль не уедет на этом поезде. На следующем — то же.
Он брел между лавками, взгляд прыгал по вывескам — искал, где продавали противогазы. Нашел.
«Чистый воздух», — гласила надпись. За стеклом виднелись маски, фильтры и дыхательные мешки.
Сэмюэль встал перед дверьми, рука опустилась на ручку и...
— Вылезай, — скомандовал он. — От тебя несет горелым.
Амелия подчинилась. Фея молча сползла по штанине и скрылась меж лавок.
Парень купил противогаз. Покупка обошлась в тридцать нилов. Воровство! После второго билета на поезд в кошельке остались бы тридцать две медные монеты. На лекарства не хватало. Сэмюэль подозревал: на гостиницу то же.
Он решил попытать удачу и зашел в местную зеленую лавку. Бинты и вата вышли в тринадцать нилов. Парня выставили на улицу из-за запаха. Амелия пропитала рубашку и плащ. Чудесно.
Сэмюэль сел на скамейку и осмотрел противогаз. Он напоминал мешок с четырьмя отверстиями. Из двух выглядывали толстые стеклянные линзы, из третьего — фильтр. Четвертое было для головы. В него была вшита резинка.
Накинул противогаз на голову, подцепил зубами один край и рукой потянул за противоположный. Затылок пролез запросто. Лицо застряло. Фильтр бился об рот, нос мешал надеть противогаз до конца. Сквозь боль и стоны Сэмюэль натянул переднюю часть.
Ноздри обжег едкий запах трав — голова закружилась. Линзы сидели ниже глаз. Выше асфальта парень не видел. Резинка удавкой сжимала шею, маска неприятно прилегала к лицу. Сойдет.
Амелия подскочила на скамейку и пробилась под плащ.
Он опрокинул голову и осмотрелся. Одни люди бродили по площади и заходили в лавки, другие толпились у входа на вокзал.
Парень захромал подальше от лишних глаз. Зашел в улочку между домами, сел на холодную землю и подтянул к себе левую ногу.
Нижняя часть голени вздулась — повязка сильно сжимала ногу — марля пропиталась кровью и гноем.
Сэмюэль прикусил губу и развязал узел. Осторожно, без силы снял повязку дрожащей от боли рукой. Кожа вокруг укуса покраснела, голень напоминала толстую кровяную колбасу.
— Сними маску, — сказала Амелия. — Будет лучше видно.
— Не хочу, — протянул он. Запах трав успокаивал. — Сожми в зубах один конец.
Фея вылезла из-под плаща и подползла к ноге. От лба к середине туловища тянулась широкая полоса сгоревшего меха, передние лапы обуглились — под тонкими трещинами виднелась темно-красная плоть.
Сэмюэль передал конец бинта Амелии. Она придавила его лапами к земле. Парень приложил вату, туго обмотал ногу, зубами отгрыз и завязал узел. Одной бедой меньше. От рулона осталась половина.
— Держи, — отмотал Сэмюэль. Перекинул через плечо, подтянул правую руку и привязал косынкой к шее. — О, погоди. У меня мысль.
Парень снял плащ с левой руки и отмотал длинную полоску бинта. Один конец привязал к косынке, второй протянул через левый рукав. Накинул плащ и осмотрелся. Не видно. Отлично.
Резко дернул запястьем за второй конец — правая рука подпрыгнула.
— Опасно, — бесстрастно произнесла Амелия. — Глупо и опасно.
— Я не могу больше ждать, — простонал Сэмюэль. Язык заплетался. — Жар. Он мешает. Мне нужны лекарства.
Осталось немного бинтов и ваты. Парень стянул противогаз с лица и вдохнул полной грудью. Закрыл ватой левый глаз, бинтами оттянул сальные волосы назад, обвязал бинт вокруг шеи. Кончились. Сэмюэль исказил внешность насколько мог. Все будет хорошо. Его не узнают.
— Залезай на живот.
Амелия послушалась.
Он натянул на голову противогаз и захромал по площади к вокзалу. По пути залез в мусорник и достал билет. Двадцать медных на дороге не валялись.
Толпа у главного входа переместилась к поезду. Напротив вагонов стояли офицеры и досматривали. Сэмюэль пристроился к очереди.
Пассажиров с детьми пропускали без осмотра.
«Нарядить Амелию в ребенка?» — промелькнула в горячем бреду мысль.
Воображение нарисовало картину рогокошки в детской одежде. Спину держала ровной привязанная бинтами палка, и двигалась она бы...
— Ваш билет, — потребовал офицер. В левой руке он держал портрет Сэмюэля.
